царские охотники, армейцы и пара отличившихся на Аномалиях курсантов получают свои награды и регалии. Меня оставляют на десерт. Когда наступает моя очередь подходить к Царю Борису, он лишь тихо хмыкает. А затем прикрепляет моему спортивному костюму Третьего Георгия и вручает новую Жалованную грамоту с парадной саблей в дорогих ножнах.
Голос глашатая отдается звучным эхом от покатых сводов:
— За не единожды проявленное мужество и героизм Данила Вещий-Филинов волей Государя награждается титулом графа, а также Третьим орденом Святого Георгия и личным оружием.
Толпа сдержанно аплодирует, а я немного удивленно смотрю на Царя. Титул графа? Так вот почему меня оставили последним. Больше никого другого сегодня не удостоили столь большой наградой. А самые вкусные новости принято оставлять в конце.
— На бал-то хоть приоденься, граф Вещий-Филинов, — на прощание говорит мне Царь, и в его глазах быстро мелькают смешливые искры.
Ну слово Государя — закон, поэтому после церемонии возвращаюсь в подсобку за оставленным костюмом. Торопиться сильно уже некуда, поэтому по моей просьбе церемониймейстер также провожает меня в душ в гостевых палатах. Быстро споласкиваюсь, одеваюсь, духарюсь казенным парфюмом и заявляюсь на бал в полном параде.
— Вот это другое дело! — замечает Маша Морозова, подошедшая вместе с Лакомкой. Княжна критично оглядывает мой образ. — Спортивный костюм, конечно, тебе идет, Данила, но всё же в смокинге ты выглядишь презентабельней. Учти это, когда будешь выбирать в чем пойти на следующее награждение.
— Учту, Мария Юрьевна, — улыбаюсь и оглядываюсь в поисках закусок. — А, может, сударыни, пойдем к столам?
Маша звонко смеется, мол, опять Данила в своем амплуа, и никакой титул это не исправит. Вскоре я накидываюсь на закуски. В это время к нам подходят улыбающиеся Демидов Паша с Урусовым Мишей. Княжич с юным графом начинают по-доброму подтрунивать подо мной.
— Данила, я уже представляю заголовки в утренних газетах, — хлопает меня по плечу Урусов. — «Граф Вещий во время вечерней пробежки завернул в Кремль за личной саблей и Третьим Георгием»
— Граф Вещий-Филинов, попрошу, — поправляю я, уминая канапе с авокадо.
— Ах, точно! — Урусов кивает. — Прошу прощения, граф.
— Пустяки, княжич, — отмахиваюсь.
— Уже не терпится посмотреть на твое фото рядом с Царем, — добавляет Демидов. — Орден на спортивной куртке смотрелся достаточно эпатажно.
— Господа, вы продолжайте сыпать остротами, — вытираю руки салфеткой. — Я же пока вынужден откланяться, чтобы потанцевать со своей невестой.
Я беру счастливую Лакомку за протянутую руку и увожу альву на танцпол. Мы успеваем прокружиться один танец, когда со мной через кольцо вдруг связывается Лена:
«Даня, ты не занят?»
Телепатическая связь передает волнение и тревогу девушки.
«Что случилось, Лен? Выкладывай».
Я делаю знак Лакомке, и она с пониманием кивает. Мы уходим с танцпола.
«Гриша позвонил, — отвечает невеста, которая сейчас находится в усадьбе. — Адию похитили. Гриша просит твоей помощи в поиске».
Я замираю. Внутри вспыхивает гнев, челюсти крепко сжимается. Кто-то посмел покуситься на жену моего друга! Лакомка, почувствовав перемены в моем настроении, обеспокоенно заглядывает мне в глаза.
«Передай Грише, что я вылетаю немедленно, — я поворачиваюсь к выходу. — Мы поможем не только найти Адию, но и наказать похитителя».
Глава 11
Степной вояж
С московского аэродрома вылетаем немедленно. Состав командированных практически полный: я, «Русичи» и Змейка. Невесты не захотели оставаться в стороне, ведь в опасности оказалась их подруга. Поэтому: «Мстители», общий сбор!" Также я прихватил с собой на отдельном самолете Зубастика и отряд гвардейцев, вооруженных артефактами. Ну и этим состав боевой помощи не ограничился — из Будовска в Казахстанскую провинцию отправился транспортный самолет со стаей Акелы.
— Кто посмел напасть на Адию в восточных степях? — спрашивает рассерженная Светка, сжимая обеими руками подлокотники. В прошлый раз роскошный салон моего частного самолета вызвал у блондинки неописуемые восторги, но сейчас ее голова забита совсем другими мыслями: — Там же повсюду казахи!
— Жузы тоже частенько воюют между собой, — отвечаю я. — Как и наши кланы. Поэтому не исключено, что похищение устроило одно из враждебных племен.
— А что там делали Адия с Гришей? — Камила поудобнее размещается в кожаном кресле и принимает у бортпроводницы стакан лимонада. — Спасибо.
— Они гостили у бабушки Адии, — произносит Лена, которая первая вошла в курс произошедшего. — Адия вышла погулять в цветочное поле за аулом, но назад не вернулась.
— Ничего-ничего, — твердо заявляет Светка. — Дайте только добраться до этих похитителей, и я их всех посжигаю за нашу Адичку!
Дорога до Казахстана долгая. Я успеваю помедитировать да немного поизучать техники Грандмастера Стяжкова. Всё никак руки не дойдут углубиться в его методы прогонки каналов и расширения накопителя. Но оттягивать это надолго неразумно. Стяжковы — опытные телепаты, они многие поколения развивали секретные техники, и мне есть чему поучиться у своих бывших врагов.
Через три часа прибываем на аэродром в городе Алматы. Оттуда нас забирает кортеж Калыйр. Гвардейцам же люди казахского рода передают ключи от десятка бронемобилей и пары фургонов. Сразу отправляемся в аул бабушки Адии.
Час езды по ухабистым дорогам и прибываем к скоплению косых домиков. Посреди поселения вздымается огромная усадьба из камня. Может, как раз там бабушка Адии и живет. Слышал, она тоже не простая дама.
Вообще Казахстан хоть и является частью Царства, но это очень специфический регион. Да и после гражданской войны волю Царя на местах исполняет в основном Старший жуз. Другие казахские рода иногда поднимают ропот против протектората русских, и их приходится утихомиривать различными способами, в том числе, бывает, что и силой.
Выбираемся из машин и пешком двигаемся к многочисленным шатрам за аулом, там же рядом громоздятся на заправке вертолеты Калыйр.
По дороге промозглый ветер пробирает до костей. Хоть и весна, хоть и относительный юг, но почему-то здесь до сих пор настоящий дубак.
Провожатый раскрывает передо мной полог самого большого шатра. Внутри над картой на столе склонились несколько высоких казахов. Среди них стоит и Гришка, мрачный как туча.
— Кавалерию вызывали⁈ — громко спрашиваю я, смело входя внутрь. А за мной ступают и невесты.
Гришка отрывает тяжелый взгляд от карты и в тот же миг гнетущее выражение на лице казаха ослабевает. Горечь и тревога не уходят, но к ним в компанию присоединяется надежда.
— Данила, друг, ты пришел! — бросается
