Модра внимательно рассматривала узор, повторявшийся на всех дверях.
– Маккрей был прав, – наконец сказала она. – Это пентаграммы.
– Что? – переспросил капитан.
– Этот символ. Я не знаю, что должен означать круг, но пятиконечная звезда с соединенными лучами – это пентаграмма, по крайней мере так ее называл Джимми Маккрей. Это символ, который использовали в древности в его мире, чтобы не выпускать или не впускать демонов – в зависимости от того, где ты находишься. И эти золотые линии на полу… Я не могу понять, что это за фигура, но наверняка это сделано не просто в декоративных целях. Тот, кто это построил, видимо, считал, что они помогут удержать демонов. Похожие знаки встречались в тех развалинах, через которые мы проходили раньше.
– Демоническая геометрия, – прокомментировал Чин, изумленно покачав головой. – Еще одно правило, о котором не следует забывать. И, возможно, способ защититься, если мы сможем запомнить хотя бы одну фигуру.
– Ладно, давайте скорее выбираться отсюда, – поторопила их Криша. – Я чувствую, что они вот-вот проснутся и набросятся на нас.
Морок кивнул.
– Она права. Если эти знаки действительно каким-то образом удерживают их, мы разрушаем это всякий раз когда наступаем на узор или пересекаем линию. Давайте выбираться отсюда.
Модра кивнула, тоже ощущая это и чувствуя как запретное переполняющее чувство чистого зла приближается отовсюду. Она все еще рассматривала выходы в центре.
– Который из них, – наконец спросила она.
Ган Ро Чин улыбнулся.
– Кто-то не вытер следы и указал нам направление.
На натертой до блеска поверхности были явственно видны следы ботинок.
Капитан пошел по следу, а они последовали за ним. Кое-где цепочка следов прерывалась, но здесь прошло достаточно людей, и их сложно было потерять.
– Вот он, – сказал наконец Чин, указывая на один из порталов. – Если мы действительно хотим их догнать, то нам сюда.
– Мы ведь гонимся за миколианцами, – напомнила ему Манья. – Конечно, мы хотим их догнать!
– Что ж, думаю, они там, – ответил Чин. – Я не вижу здесь никаких других следов.
– Ладно, тогда пошли, – поторопила их Криша. – Они начинают просыпаться, и все думают одно и то же. Они говорят: «Время уже почти пришло. Наше время».
– Надеюсь, на этот раз это будет пустыня, – мечтательно сказала Манья, проходя сквозь портал.
* * *
Внутри эта станция выглядела так же, как и все предыдущие, включая двух демонов-хранителей.
– Приветствуем, – раздалось в голове у Криши. – Вы не первые, кто прошел здесь.
– И, похоже, никто из прошедших вас не освободил, – ответила она, приготавливаясь отражать их атаку.
Но атаки не последовало. Демоны сказали:
– В этом нет необходимости. Наше время и так уже почти настало. Время, когда мы вновь будем властвовать и повелевать.
– Что-то изменилось, – сообщила она остальным. – Им все равно, освободим мы их или нет. Они как будто рассчитывают на то, что их и без нас вот-вот выпустят на волю.
– Мне это нравится даже меньше, чем если бы они напали на нас, – заметил Морок. – Не знаю почему, но это так.
Ган Ро Чин кивнул.
– У меня такое чувство, что мы что-то упустили из виду. Что-то, о чем мы еще не знаем. Мне почему-то все время кажется, что кто-то смеется над нами за нашей спиной.
– Ну, раз они не имеют ничего против того, чтобы мы продолжали свой путь, я не вижу причин для дальнейших задержек, – сказал Морок.
– Идите. Мы вспомним о вас, когда придет наше время. А оно придет уже очень скоро.
Криша содрогнулась и чуть ли не силком вытолкала остальных из зала.
Они подошли к воротам станции, испытывая сильнейшее облегчение от того, что наконец покинули тот насквозь промокший, мертвый мир.
Они вышли наружу, и в ноздри им ударил плотный, концентрированный запах серы.
Это был мир тьмы, словно они очутились на дне невозможно глубокой пещеры. Здесь был свет, но исходил он не от неба, а от огромных озер кипящей, клокочущей лавы, которая иногда выплескивалась из берегов и текла небольшими речками.
Скафандры автоматически загерметизировались, в них включилась система вентиляции, которая тут же принялась очищать здешний воздух, насыщенный сероводородом и другими дурно пахнущими соединениями, и охлаждать его до приемлемого уровня.
– А вот это мне совсем не нравится, – кисло сказал Джозеф, глядя на счетчик и пытаясь подсчитать, насколько энергоемким обещает быть их пребывание здесь. – Калия, как у тебя с энергией? Тобруш?
– Тридцать семь часов, – доложила Калия.
– Тридцать восемь, плюс-минус полчаса, – вслед за ней отозвалась Тобруш.
– У меня ближе к тридцати пяти, – мрачно сообщил Джозеф. – В предыдущих мирах, чтобы добраться до следующей станции, мы тратили порядка сорока часов, и это при том, что нам не приходилось сталкиваться с чем-либо подобным.
Их скафандры не были предназначены для прогулок по лаве. И хотя они, безусловно, пока еще держались, такими темпами они могли израсходовать всю свою энергию в очень короткие сроки.
– Мы можем попробовать вернуться в зал, – предложила Калия. – Выбрать какой-нибудь другой путь.
– Похоже, так нам и придется поступить, – ответил он. – Может быть, демоны и способны разгуливать по лаве в домашних тапочках, но мы-то так не можем! Дезрет, ты как?
– В пределах нормы, – ответил коринфианец. – Но если я попаду в лаву, я расплавлюсь. Я бы предпочел пойти другим путем.
– Решено – мы возвращаемся. И быстро! Не будем терять энергию зря.
С облегчением они вернулись на станцию и выключили системы своих скафандров. Пройдя сквозь первую пещеру, они снова вошли в центральную комнату – и потрясенно замерли.
Оба демона каким-то образом развернулись и теперь смотрели на них. Джозеф нервно облизнул губы.
– Тобруш, спроси у них, что здесь происходит, – приказал он телепатке.
– Вы не можете вернуться этим путем. Вам в любом случае придется пройти через тот мир. Чтобы попасть в Центр Отправления, от выхода поверните направо и идите до следующей станции. С нее вы сможете вернуться назад.
Тобруш доложила об этом Джозефу. У того не было никакого желания верить им; однако не верить он побаивался. Он мог бы спросить их, как далеко до следующей станции, но вряд ли мог бы положиться на ответ.
– Мимо них и наружу! – приказал он. – Сейчас мы посмотрим, обман это или нет.
Они прошли зал насквозь – и вновь оказались в том же темном, отвратительном, жарком месте.
– Все ясно – стоило нам попасть на станцию, как выбор нашего дальнейшего пути стал зависеть от них, – констатировала Тобруш. – Но мы все равно уберемся отсюда, чего бы это нам ни стоило! Нам больше ничего не остается, разве что расположиться здесь и ждать, пока в наших скафандрах не кончится энергия.
– Тобруш права! – воскликнула Калия. – Если уж нам суждено умереть, так умрем достойно, не сдавшись! Они просто испытывают нас! Какой смысл в испытаниях, если их нельзя пройти?
– Согласен, – вставил Дезрет. – Мы здесь постоянно находимся во власти их системы. Заметьте, расстояние между второй и третьей станцией было на двадцать процентов меньше, чем между первой и второй. Мы шли так долго только потому, что сражались и отдыхали. Теперь мы впереди, и пока нам не грозят стычки с врагами. Если расстояние до следующей станции на этот раз составит всего шестьдесят процентов от первоначального, мы сможем добраться до нее за тридцать часов.
– Хорошо, – вздохнул Джозеф, понимая, что даже тридцать часов в этом месте будут пыткой, тем более без предварительного отдыха, но сознавая, что это необходимо. – Мы, по крайней мере, обучены делать такие марш-броски – в отличие от остальных.
Они повернули налево и тронулись в путь.
– У биржанцев осталось, наверное, часов по пятьдесят-шестьдесят, и это если они не затеяли бой, – заметила Тобруш. – Я вот все думаю – интересно, худшее еще впереди? Сначала было бесконечное однообразие, затем бесконечный дождь, теперь бесконечный огонь… Хорошо бы хоть освещение здесь было получше, что ли; не только чтобы зарядить скафандры, но и просто чтобы лучше видеть, куда мы идем.
– Жалко, что мы не можем использовать эту чертову жару! – посетовал Джозеф.
Тобруш приняла его слова всерьез.
– Возможно, если мы попробуем перепрограммировать скафандры, что-нибудь и получится, – сказала она. – Конечно, изначально они для этого не предназначены, но если выйдет хотя бы что-то, это будет все же лучше, чем совсем ничего. По крайней мере, это позволит нам разгрузить кондиционеры. Я подумаю над этим.
– Давай, – обрадовался Джозеф. – У тебя есть тридцать часов. А пока – кто-нибудь видит что-либо, похожее на дорогу?
