наверняка все эти вещи лежат где-нибудь в таком месте, которое можно будет связать со мной.
– Так вот почему ты знала, как изменить свою внешность тогда, на Руском Носу, – задумчиво сказал Железный Кулак. – И хорошо у тебя получается?
– В смысле, воровать? – Тея не ожидала, что это будет первым его вопросом. – По крайней мере лучше, чем драться.
Честно говоря, этот факт не вызывал у нее восторга.
– А что, если я скажу тебе, что тоже работаю на Аглаю Крассос? – спросил командующий.
У Теи упало сердце. В поисках пути к спасению она метнула взгляд на дверь. Командующий невозмутимо сделал шаг, загородив ей выход.
– Нет… – шепнула она, почти умоляюще. – Нет, пожалуйста…
Спасения не было. Она не могла победить Железного Кулака в поединке. Было бы безумием даже думать об этом! Но какие у нее еще возможности? Просто сдаться?
Ее единственной надеждой был парилл, но и эта надежда была слабой. Во время сражения при Руском Носу ей удалось при помощи парилла сделать что-то такое, от чего всем присутствующим померещилось, будто они сгорают заживо – хотя на самом деле никакого вреда она им не причинила. Если бы только вспомнить, как у нее это получилось… может быть, этого бы хватило?
– Расслабься, – сказал Железный Кулак. – Ни на кого я не работаю. Просто странно, что такая мысль не пришла тебе в голову. Обычно те, кого шантажируют, видят угрозу повсюду.
Она с облегчением выдохнула.
– Понимаете, сэр, я настолько увязла в собственных проблемах, что не могу себе даже представить, в какой ужас превратилась бы моя жизнь, если бы эта женщина добралась еще и до вас.
– Ты можешь дать мне описание этих предметов?
– Да, сэр.
– В письменном виде?
– Да, сэр.
– Сделай это. Я беру это на себя. Если только…
– Да, сэр?
– Если только это действительно все. Ты понимаешь?
Все? Признаться в краже нескольких безделушек – это одно, но как насчет подозрительной близости к убийству? Кто ей поверит? Какая версия убедительнее – что попытка обокрасть очередного клиента оказалась неудачной и Тея в панике пырнула его ножом или что она столкнулась с могущественной подпольной организацией наемных убийц-невидимок?
И пусть даже ей поверят – Мертвый Шарп найдет способ об этом узнать. Однажды Тея проснется, и он снова будет в ее комнате. Зная, что она его предала. Одна мысль об этом вызывала у нее слабость в коленях.
– Так это действительно все? – снова спросил командующий.
– Так точно, сэр, – ответила Тея.
– В таком случае пойдем, нам нужно поговорить с Белой.
«С Белой?! О нет! Нет, нет, нет!»
Даже у лучших лжецов бывают несчастливые дни, но Тея не могла поверить, что сегодня именно такой день.
Глава 22
Нынешняя жизнь Гэвина была размерена с такой идеальной регулярностью, что время потеряло свое значение. Каждый день протекал в одном и том же ритме. Весло на себя – поворот – весло от себя – поворот – весло на себя… Вверх – вниз – вверх – вниз…
Такими же кругами, казалось, был расчерчен и его день: работа, отдых и переход от одного к другому. Все ненужное, излишнее ежесекундно отбрасывалось. Вдохнуть, выдохнуть, постараться сделать так, чтобы это было как можно более безболезненно. Проснуться, заснуть, не терять времени между пробуждением и сном. Встать до рассвета, съесть жидкую кашу, далее такая же каша на обед, порой с ломтиком какого-нибудь фрукта для защиты от цинги. По вечерам обычно давали бобы, иногда с мясом, если гребцы вели себя особенно хорошо. Раз в неделю корабль бросал якорь в каком-нибудь порту. Впрочем, они подходили к берегу и в промежутках, чтобы набрать питьевой воды и дать матросам возможность поохотиться. Тем не менее большинство дней проходило в тумане, где все шло по кругу: бег крови в жилах, удары бича… Бич падает, бьет – поднимается – на мгновение замирает в воздухе – снова бьет…
Встать до рассвета, съесть кашу. Если повезет, пробиться к поганому ведру. Потом гребля. Снова каша. Потом – если повезет – мытье в лохани с водой.
Лига за лигой оставались за кормой. Темп их гре́бли представлял собой идеальный баланс между скоростью и напряжением сил. Если случалась какая-нибудь неожиданность – или если они сами были такой неожиданностью, приключавшейся с кем-либо другим, – рабам приходилось выкладываться по полной, чтобы избежать неумолимого рока или привести его в исполнение. Однако это вовсе не означало, что обычно они гребли медленно. Только не с этой командой, не с этим капитаном и не с этим трижды проклятым надсмотрщиком, Леонусом.
Ритм гребли был размеренным и оставался таким же, когда на них налетали шторма. Легкое ангарское суденышко, словно пробка, прыгало по гребням волн; потоки воды смывали блевотину с палубы рядом с заскорузлыми ногами гребцов. Даже когда погода портилась настолько, что все остальные корабли оставались в порту на зимовку, их судно не замедляло хода. Это были люди, прошедшие через Врата Вечной ночи, – обычный шторм был для них пустяком, безделицей, не стоящей ничего, кроме презрения.
Во сне Гэвин слышал барабаны. Он лежал под скамейкой, и его дыхание отмеряло те же самые интервалы, что и при гребле. Его ладони заживали, на них нарастали новые мозоли, которые вновь лопались и начинали кровоточить. Каждое утро приносило новые страдания.
Леонус был идиотом. Однако рабы знали свое дело, и даже его идиотское управление не слишком сильно мешало им работать.
Они поднялись до рассвета. Ели кашу; рабы втирали мазь в свои больные колени, спины и руки, отдаляя тот день, когда они не смогут больше грести. Сегодня Леонус задушил одного гребца, чьи напарники после очередной перебранки не выдержали и пожаловались на него: этот человек не выполнял свою работу уже несколько недель, может быть, даже месяцев. Одно слово – и его прикончили у них на глазах. Гэвин предположил, что это было сделано в качестве предупреждения для остальных. Обычно в таких случаях нарушителя избивали бичом, чтобы убедиться, что он не симулирует слабость, после чего в следующем же порту продавали за бесценок на какое-нибудь другое судно, находящееся в достаточно бедственном положении, чтобы им мог пригодиться старый и обессилевший раб. Те, кого не покупали, становились попрошайками, и лишь немногих счастливчиков забирали люксиаты в свои дома призрения.
Гэвин не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он попал на корабль. Не знал, где они находятся. За это время они захватили пять кораблей и несколько раз поворачивали обратно, то ли охотясь,
