струхнул и с перепуга разрушил теневой карман. Камушки треснули, ну и высвободившийся десяток «назгулов» понесся мстить.
— Р-р-арарар! — очередной француз с пеной у рта попытался подкрасться ползком. Но телепата так не провести. Пси-граната улетает в высокую траву, сразу раздается визгливая какофония. Гвардейцы выпускают сети, ну и дальше по схеме.
— Осталось еще шесть, — задумчиво роняю, когда убиваю паразита-«назгула».
Какие-то туповатые слуги у черного властелина. Если так дальше пойдет, то наше сафари закончится через час.
Пара следующих одержимых демонстрируют поразительную гениальность в военной тактике — нападают одновременно с разных сторон. Конечно, это им не помогает. Но то, что парочка умнее предыдущих, — бесспорно.
— Демоны каки-то тупые, — роняет один из гвардейцев, когда заканчиваем с последними одержимыми.
— Это не Демоны, а в остальном ты прав, — отвечаю. С последней парочки я стянул побольше воспоминаний и углубился в их жизнь при черном властелине. Оказалось, что раньше у «назгулов» были огромные сильные тела, закованные в металл, вот они и не привыкли сильно думать, как прихлопнуть противника, а всегда шли в лоб.
— Мегамозг, это Дятел. Возникла проблема, — в наушнике раздается встревоженный голос гвардейца, что остался охранять кортеж. — Собака…она…
— Рррр…Тяв-тяв-тяв! — слышится пискливый лай сверху.
Бежевый собакен возник на высоком суку и, оскалив зубки на меня, угрожающе подпрыгивает.
— … Исчезла. Прием.
— Ну Дятел, ты и Дятел, — вздыхаю я. — Сложно что ли было приглядеть за собакой?
— Шеф, так она взяла и в тень нырнула, — оправдывается Дятел, тоже забыв про протокол радистов.
Пёса продолжает скалиться и тявкать, смешно подпрыгивая… или это его подкидывает собственный лай? Видимо, меня он воспринял угрозой «номер один». В целом, правильно. Только как он с такой верхатуры собирается меня покусать? Или смысл в том, чтобы просто покрасоваться?
— Может, спустишься и куснешь мою ногу? — предлагаю щенку, но он торопливым тявканьем отказывается от предложения. Какой скромный.
Я киваю одному гвардейцу, чтобы поймал щенка. Боец перекидывает ремень сеткомета за спину и, подтянувшись на ветке, пытается дотянуться до пушистого. Но тот, увернувшись от пальцев, прыгает в свою тень на стволе и, пропав, возникает на ветке другого дерева. Снова тявкает, только сейчас еще и хвостиком машет, радуясь первой победе.
Пёса так увлеченно заливается тявканьем в мою сторону, что не замечает одержимого сзади. Вернее, одержимую. Молодая француженка одним прыжком оказывается на ветке рядом с щенком. Когтистая рука сцепляет собакена, но не успевает сдавить — моя выпущенная пси-гранта прилетает ей в голову. С визгом она падает с дерева, выпустив щенка. Я молниеносно бросаюсь вперед и ловлю собакена в воздухе. Он инстинктивно прижимается к моей груди, а рядом вниз головой грохается француженка. Длинные ноги в колготках задираются вверх, а потом раздвигаются в стороны. Я спешно отскакиваю подальше от одержимой девушки.
— Простите, мадмуазель, но мы не так близко знакомы, — замечаю, отстраняясь и прикрывая собой скукожившегося щенка.
— Р-рарара! — искривляет она пенящийся рот, пытаясь вскочить. Но не успевает — сетки гвардейцев скручивают ее, а последующая шоковая терапия усыпляете ненадолго.
Но только я отхожу, как перед глазами вырастают два новых одержимых. Снова мавры в рабочих комбинезонах. Щенок испуганно скулит и пытается залезть носом мне в подмышку.
— Эй, щекотно же! — возражаю я против такого наглого посягательства. Что он там у меня ищет? Неужели тень, чтобы нырнуть? Ментальной волной успокаиваю собакена, одновременно бросаю пси-гранаты в одержимых. Два мавра падают и судорожно дергаются. Гвардейцы не подводят и выпускают сети, затем включают ток.
— Ну остался один вроде бы, — задумчиво роняю.
— Тяв-тяв, — поддакивает расхрабрившийся щенок, перестав дрыгаться.
Ну да, один. Судя по воспоминаниям бобика, в теневом кармане оставалось десять ядер. Зачем они ему вообще понадобились? Ни за что не поверите. Еще до вселения в собакена аномальный зверь любил грызть всякое, оттого он и выбрал носителем барбосика, порода близкая. А эти ядра очень хорошо грызлись: прикольно ломались и кайфово хрустели. То, что при этом освобождались чудовищные «назгулы», несильно заботило его крохотный умишко.
Отдав щенка гвардейцу, я принимаюсь за экзорцизм. Вычищаю трех «назгулов» из сознаний жертв, затем наша поддержка перекладывает их на походные носилки и уносет к остальным.
— Теперь ждем, — приказываю гвардейцам. — Ходить больше нет смысла. У «назгулов» хороший нюх. Последний сам учует шарика.
Ждать остается недолго. Просто в одно мгновение тени вокруг начинают сгущаться, и гвардейцам приходится нацепить на глаза приборы ночного видения. Мои люди запасливые и чего только с собой в разгрузках не носят.
— ПНВ не помогает, шеф! — в голосе Крупеня сквозят обеспокоенные ноты.
— Это магическая Тьма, — отвечаю. Именно такую я использую для обмана видеокамер. Похоже, последний «назгул» оказывается совсем не так прост, как его предшественники.
Встревоженные гвардейцы снимают бесполезные приборы и отбрасывают их в сторону. Я облачаюсь в каменный доспех. А тем временем темнота впереди формируется в… нелепого клоуна. Да, серьезно, одержимый одет как клоун, одна штанина короче другой, на яркой рубашке большие пуговицы в форме подсолнухов. На голове цветной парик. Лицо раскрашено гримом — улыбка, румяна, круглый красный нос.
Гвардейцы переглядываются в полном ауте.
— Поздновато для утренника, — замечаю я. — А где твой воздушный шарик, Карандаш?
— Я не Карандаш, р-а-а-а-р-р-рр! Я — Агрегат Мрак-воин, верный слуга Властителя, — гремит «назгул», приближаясь. Изо рта на загримированный подбородок стекает зеленая пена. — И у меня никогда не было воздушного шарика! Только меч и обглоданные кости врагов!
— Бедный, — сочувственно вздыхаю, а сам «включаю» Воронова и молниевика. В борьбе с этим «Пеннивайзом» лучше не экономить силы. Накопитель у Агрегата неслабый, под стать второранговому Мастеру, а учитывая иномирские техники, то он полон сюрпризов.
Благодаря амулету переговоров мы понимаем друг друга.
— Отдай мне псину! — «назгул» бросает взгляд на притихшего от испуга тузика в руках гвардейца. — Из-за него я на долгие года расстался со своим Властителем!
В отличие от прочих одержимых этот «назгул» явно не обделен интеллектом. Может, удастся с ним договориться?
— А что ты потом собираешься делать? — уточняю.
— Сначала я убью псину, — продолжает разглагольствовать молчавший десятки лет Агрегат. — Затем вернусь в цитадель Властителя, приведу обратно несметные полчища и уничтожу всех живых в этом мире, и в награду Властитель повысит меня до генерала.
Не, не удастся. В расход этого разукрашенного карьериста.
