— Так чего же ты хочешь? — поинтересовался я.
— Убить тебя! — осклабился Нерос, даже еще более кровожадно, чем я тому доку, но это, вероятно, казалось потому, что он, в отличие от меня, действительно не дружил с головой.
— А как же мечта о вечной жизни?
— Думаю, твое мертвое тело будет более… податливым. Будет легче тебя вскрыть и основательно изучить.
— Изучать мертвое тело бессмертного? — вскинул я брови. — Это как пытаться понять, каким образом может ездить автомобиль, когда он разобран на винтики.
— О, я с детства любил собирать пазлы.
— А если все-таки ты ничего не найдешь?
— Не попробуешь — не узнаешь, — пожал он плечами.
Мы стояли друг напротив друга с ножами в руках. Он думал о том, как убить меня, я — как убить его. Меня-то он убить не мог, хоть и не знал об этом, а я его мог. Мне лишь мешала его скорость. К сожалению, чтобы я стал быстрее, мне нужна мотивация, похлещи простого противника. Вот так просто по желанию я подстроиться не могу. Я бы смог, если бы меня заставили бежать, подгоняя, например, ударами тока, чтобы я бежал быстрее, и то неизвестно, что случилось бы раньше: достиг бы я невероятной скорости или адаптировался к электричеству.
Нынешняя ситуация не давала моему организму причин становиться быстрее слишком быстро. Забавно. Был лишь один верный шанс его победить — открыться. Но это было слишком просто, он мог бы что-нибудь заподозрить и быть осторожней, так что я решил, что буду драться на полную. У меня была сила, у него — скорость, посему наши шансы были примерно равны, не считая моей неуязвимости, конечно.
На этот раз действовать начал он, переместившись мне за спину и пытаясь нанести удар ножом. При его исчезновении с поля зрения я интуитивно развернулся на сто восемьдесят градусов и отразил выпад, но он тут же вновь забежал за спину и нанес удар в сухожилие на ноге, но я не упал. Резко развернувшись на месте, я снова разрезал воздух. Он стоял в нескольких метрах от меня, и я, не долго думая, рванул к нему, отчего он, естественно, вновь мгновенно исчез с пути, но я на это и рассчитывал. Прямо за ним находилась наружная лестница, ведущая на верхний этаж, на который я и побежал, остановившись лишь на самом верху. Я забрался туда лишь для того, чтобы ограничить ему зону перемещения: этаж состоял из нескольких не крупных, но длинных помещений с правой стороны коридора, в которых, вероятно, когда-то сидели руководители предприятия и несколько офисных работников, формировавших заказы. Слева коридора были толстые затонированные окна, выходящие на сам цех, хотя из целых там было лишь одно единственное окно.
Нерос стоял у лестницы внизу, явно понимая, чего я добивался.
— Не хочешь подняться? — ехидно спросил я.
— Может, лучше ты спустишься? А то получается, что это теперь ты бегаешь, поджав хвост.
— Это тактическое отступление, а то было просто бегство. Не путай понятия.
Нерос в ответ лишь злобно поморщился, постоял немного, обдумывая дальнейшие шаги, и все же ступил на крутую лестницу, медленно поднимаясь наверх. Добравшись примерно до две трети лестницы, он вдруг перехватил державший в руке нож, взявшись за лезвие, и метнул в меня, из-за чего мне пришлось уворачиваться и резко отступить. Когда я вновь взглянул на проем, гераклид уже был передо мной. Я почувствовал сильный удар в грудь, отбросивший меня назад. Тут же встав на ноги, я увидел у него в вытянутой в сторону руке нож, но не такой же, как тот, что он в меня метнул.
— Интересная игрушка, — сказал я, смотря на раскалившийся добела клинок. — Так у тебя был козырь в рукаве?
— Технология Игненсис, слышал о такой?
— Еще бы! Позволяет раскалить любой материл до максимальной для него температуры, но так, чтобы он не расплавился и не пострадал. И почему ты не использовал этот нож с самого начала?
— Зачем? У меня был тот, что я вынул у тебя из спины.
— Разумно, — покачал я головой. Чертовы хитрые камирутты.
— Ты думал, что в замкнутом пространстве у тебя будет преимущество, но я покажу тебе, что это не так.
— Опять языком треплешь.
Нерос вновь набросился на меня, но в этот раз не используя скорость Харака Идо. Я почти без труда увернулся от размашистого удара ножа и вбежал в одну из комнат. И только там понял, что он меня задел. На правом плече высветился прожженный порез. Вокруг пореза медленно исчезала краснота с небольшими пупырышками, знаменующими только что полученный ожог второй степени.
— Сразу на максимум врубил? И сам можешь пострадать, — напомнил я ему, если он забыл.
— Я в специальных перчатках, если ты не заметил, они защищают меня от ожогов, — самодовольно усмехнулся Нерос, словно он единственный кто до этого додумался.
— Но не лицо, поэтому ты и стараешься держать нож подальше от себя.
— Эти издержки ничто, в сравнении с тем, какое я получу удовольствие, когда вскрою тебя.
— Да ты никак маньяк. Не боишься, что твой ножичек повредит мое тело так, что оно станет бесполезным в твоих экспериментах? Для ученого ты слишком неосторожен.
— Я далеко не ученый. Я — боец. И я сражаюсь до конца, используя любые методы, чтобы победить противника.
— Один из твоих методов — это усыпление? Потому что я сейчас засну.
Гераклид снова состроил гневную гримасу, перехватил нож поудобней и исчез. Я тут же развернулся, чтобы отбить атаку сзади, но вместо этого получил удар в спину, которую и пытался защитить. Удар был нанесен наискосок справа налево, как раз над лопатками. Я почувствовал, как плавится кожа. В этот момент я был рад, что на мне не было верхней одежды, которая бы могла загореться и приплавиться к коже.
Нерос же, не давая мне восстановиться, попытался вновь ударить ножом, но на этот раз прямым выпадом. Я инстинктивно заслонился правой рукой, в которой был мой, обыкновенный, нож. Его огненный клинок прорезал — прожег! — мою руку, словно масло. Камирутт попытался то ли вынуть нож, то ли отрезать мою обгорающую до черноты руку, но я ему не позволил. Схватив его за держащую нож руку своей свободной левой, я надавил как можно сильнее. Он, стараясь держаться от пышущего жаром клинка подальше, попятился назад, совсем забыв, что повсюду стены. К одной из стен я его и прижал, надавив еще сильнее.
Он пронзительно закричал от адской боли, который доставлял его же раскаленный клинок. Моя рука, прогорев в месте удара дотла, с хрустом отвалилась, мой нож с лязгом ударился о голый бетон, но я вся еще держал Нероса своей левой. Его правая часть лица, повернутая к ножу, покрывалась волдырями и обугливалась, ухо горело, словно факел. Клинок жег и меня, но я старался держаться подальше, хотя и знал, что все быстро заживет. Несмотря на адаптацию к боли, она плохо помогала от такого огня, при условии, что огнем-то меня как раз почти и не пытали. Я тоже рычал от боли, стиснув зубы, которые проступали из-под прожженных губ. Здесь простой сгоревшей бровью не отделаешься.
Нерос, наконец вспомнив о левой руке, схватил держащую его мою и сильно толкнул меня, сделал полукруг и теперь прижал к стене меня. Он все еще кричал от боли, ухо и волосы на правой стороне почти полностью сгорели, но сдаваться явно не собирался. На его лице одновременно отразились боль и страх, отчаяние и ненависть. Ненависть ко мне. Теперь не было похоже, чтобы он пытался убить меня аккуратно, дабы позже исследовать, теперь он просто хотел меня уничтожить, сжечь и развеять прах по ветру. Мое лицо горело.
Когда, наконец, моя правая рука вновь отросла достаточно, чтобы хватать, я сделал то же, что и он только что. Схватив его правой рукой, я завертелся, чтобы вновь прибить его к стене, но стены не оказалось. Вместо этого там находился проем от некогда красовавшейся в нем двери. Мы вылетели сначала в коридор, а потом и в единственное целое до этого момента тонированное окно, рухнув с верхотуры прямо в огромный висячий котел.
Не долго думая, я тут же попытался ударить его правой рукой в лицо, пока Нерос не пришел в себя, но он оказался крепче, чем я думал. Он убрал голову в последний момент и моя рука, только-только отросшая заново, с размаху врезалась в дно металлического котла, сломав пару пальцев. Я лишь выругался.
Преимущество все еще было у меня, так как я был сверху, не считая еще и физического превосходства, хотя гераклид не далеко ушел. Нож в правой руке камирутта все еще пылал жаром, хотя казалось, что уже не так сильно, но в ограниченном узком пространстве эта разница была несущественна. Нерос попытался сначала высвободить руку, но поняв, что это ему непосильно, решил столкнуть меня, поменяв наши положения на диаметрально противоположные, но и это ему не удалось, так как стенки котла не давали свободы действий. Моя рука полностью восстановилась за несколько секунд и я вновь ей замахнулся, чтобы нанести удар, однако гераклид тоже был очень опытным.
Как только я отвел руку, он со всей своей гераклидовой силой ударил мне по ребрам свободной левой, да так сильно, что я невольно отпрянул. В этот же момент он переменил положение сначала одной ноги — обе которые были до этого согнуты в коленях, так как котел не позволял выпрямиться, — поставив ее мне на грудь, а потом тоже сделал и со второй, тем самым приподняв меня над собой и не позволяя приблизиться, хотя я все еще держал его руку с ножом, но и с этим он справился. Еще переставляя первую ногу, он взял нож обратным хватом и согнул запястье так, чтобы длинный клинок впился мне в руку. Жар и правда спал, но не слишком сильно, так как мои кожа и плоть быстро прогорали, рискуя вновь превратиться в пепел. Мне пришлось его отпустить. В этот же момент Нерос с рыком и рычанием резко выпрямил ноги, подбросив меня высоко в вверх, тут же приготовившись атаковать, когда я начну падать обратно, но падать я не собирался.
