опускаться. В конце он ударился о камень, и телега загрохотала по мосту. Подкованные копыта лошадей ударяли о железный настил. Все это напоминало звон погребальных колоколов. Звуки не расходились по окрестностям, а падали в пропасть, исчезая внизу. Телега, скрипя, прокатилась мимо темной сторожки под зловещим взглядом совы, сидевшей на балках. Сторожка больше походила на пещеру. Вода капала с потолка и стекала по каменным стенам.
Трейн, ухитрившийся усесться в неудобной телеге, тихонько свистнул. Эхо кануло в пропасть.
– Там внизу пусто, – сказал он, дослушав последние отзвуки. – Не хотел бы я узнать, что там, на дне.
– Мужайтесь, друзья. Враг стремится сломить наш дух. Сопротивляйтесь. Не поддавайтесь страху.
– Я не боюсь ни одного смертного, – сказал Трейн дрожащим голосом. – Но этот колдун…
– Такой же смертный, как и любой другой. Да, сильный смертный, обладающий немалыми знаниями, но победить его можно. По крайней мере, ему можно бросить вызов.
– Король здесь, – неожиданно сказала Алинея. Дарвин не видел ее лица, но понял, что она вот-вот заплачет.
– Он так давно здесь, в этом жалком отвратительном месте!
– Наберитесь терпения, моя королева. Король силен и, если я не ошибаюсь, его не пытали. Он способен выстоять.
– Ты хорошо сказал, – тихо произнесла Алинея. – Я – его королева, и я тоже постараюсь выстоять.
Телега выкатилась из темного туннеля на светлый и неухоженный двор. Посреди двора их ждал высокий мужчина в собольей накидке, темной тунике и штанах, заправленных в высокие черные сапоги.
– Тащите их ко мне, – бросил он, повернулся и скрылся внутри замка. Пленников сняли с телеги и повели по лабиринту коридоров. Замок казался заброшенным, так мало слуг они встретили. Без церемоний их втолкнули в тронный зал Нимруда. Колдун ждал, раскинувшись на огромном черном троне. Он напоминал тряпку, которую бросили на стул и забыли. От масляных факелов за троном валил густой черный дым, а вот света они почти не давали.
– Добро пожаловать на Карш, друзья мои, – насмешливо произнес колдун. Он не открыл глаз, не помахал рукой в знак приветствия. – Я ждал вас. Надо было просто немножко выждать. Со временем всё приходит ко мне.
– Даже смерть и разрушение вместе с концом твоих планов, – спокойно ответил Дарвин.
– Молчи, дурак, пока язык не вырвали! – Нимруд вскочил и теперь стоял, сердито глядя на них сверху вниз. В руках он сжимал жезл из полированного черного мрамора. – Хотя нет, – внезапно смягчился волшебник. – Продолжай болтать. Твои слова – детские считалки. Шум и воздух. Силы в них нет. Это меня забавляет. Так что продолжай. – Дарвин молчал. – Нечего больше сказать? Посмотрим, может мне удастся вдохновить тебя! В темницу их! – Он взмахнул жезлом над головой, и стражники, сопровождавшие их от самой телеги, древками копий погнали пленников. Когда они выходили из зала, Нимруд прокудахтал им вслед: – Скоро у тебя будет компания – твои друзья, если они еще не сдохли, от меня не спрячутся. Ха! А мне неважно, живые они или мертвые, я все равно поселю их к тебе. Ха! Ха!
Глава тридцать пятая
Толи тихо коснулся плеча Квентина, и юноша проснулся. Он не сразу понял, где находится. Убаюкивающий скрип корабля напомнил, что они на борту «Маррибо», идущего на Валдай.
– Ты кричал во сне, Кента, – сказал Толи.
Квентин потер глаза ладонями.
– Не помню... – И тут его осенило – сон! – О, Толи, мне сон приснился. – В полумраке он видел глаза Толи, поблескивавшие в звездном свете. Они лежали на палубе, и могли сколько угодно наслаждаться видом ночного неба. Луна зашла, и звезды засверкали в полную силу, как фонари ночных рыбаков, разбросанные в бескрайнем море.
– Расскажи. Сейчас, пока не забыл.
– Ну, я стоял на горе. Я увидел, что вся земля покрыта тьмой. И я почувствовал, что тьма эта живая. Она смотрит, ждет.
Пока говорил, Квентин снова проникся состоянием своего сна. Снова увидел, как во сне, но на этот раз более ясно, более реально, ту далекую землю под черным бесплодным небом. Древнюю землю, очень древнюю, и тьму, припавшую к земле, как хищник, таящийся в засаде. Он продолжал:
– Потом в тьму проник свет, словно пламя одинокой свечи, как уголек, как искра; он падал с неба. – Он снова видел эту точку света, несущуюся сквозь пространство, все ниже и ниже к земле. – И свет упал на землю и разбился на тысячу осколков, рассыпавшихся по земле, потонувших во тьме. И каждый осколок становился пламенем, как и первый, и начинал гореть, и тьма отступала перед светом. Вот и всё. Потом я проснулся.
Квентин замолчал, вспоминая ослепительный дождь света и чувство, что сон каким-то образом связан именно с ним. Он посмотрел на Толи. На лице джера застыло выражение тихого удивления.
– Это сон силы.
– Думаешь? В храме мне снились такие сны – я считал их «снами-видениями». Но я думал, они прекратились. С тех пор, как я ушел, – никаких предзнаменований, никаких снов... не считая Декры. – Он помолчал. – Как думаешь, что бы это могло значить?
– В моем народе говорят, что правда подобна свету.
– А зло подобно тьме. Да, и мы говорим так же. Истина обязательно придет, может быть, она уже здесь, она ударит во тьму и одолеет ее.
– У такого сна много смыслов. И все они говорят об одном.
– Как думаешь, может, нам дают ответ?
– Это твой сон. Так что ответ внутри тебя.
– Да, наверное… Это было так реально. Я был там. Я видел это. – Квентин снова лег на соломенный тюфяк. Он еще раз прокрутил сон в уме и, вскоре почувствовал, что глаза закрываются сами собой. – Знаешь, сны снами, а поспать надо. Мы прибудем на Валдай завтра утром... – Но Толи уже спал.
Когда Квентин открыл глаза, порт уже виднелся невдалеке. Солнце взошло, окрашивая небо золотистым светом по синему. Редкие облачка тянулись в этой пронзительной синеве. Толи встал и успел позаботиться о лошадях. Квентин застал его стоящим у борта, наблюдающим за приближением Валдая.
– Смотри, – сказал он, протягивая руку, – еще один корабль идет. – Действительно, прямо перед ними разрезал волны корабль, не такой высокий, как «Маррибо», но привычных для этих мест обводов. Почему-то
