— Это ты не прав, — глубокомысленно поведал я. — А престиж? Сразу видно, какой богатый дядя подвалил. Заказывают.
— И забывают на складе, — ехидно подтвердил Неждан. — Вместе с документами, зарегистрированными в Москве. Я их забрал из бардачка в джипе, чтобы лишних вопросов не было. — Он вынул из кармана и отдал мне какие-то бумаги. Я, не глядя, сунул их в сумку. Теперь уже поздно жалеть, надо было сразу соображать. — Номера с машин тоже на всякий случай свинтил. — Вот это правильно, мысленно согласился я. С собой стоит забрать.
— Но самое главное, — торжествующе сказал он, — я звезды на небе видел! Не наши это созвездия, ничего похожего, а славяне проживают в том же полушарии, что и Великие равнины.
— Ну и?
— Возьми меня с собой, Дядя, — подчеркивая родственные связи, попросил Неждан, — не так, вынести что-нибудь, а посмотреть.
— Туристом! — обрадовался я. — На музеи полюбоваться, местной кухни попробовать.
— Учиться, — серьезно сказал он, — там намного больше можно получить, а у меня никаких проблем с вживанием и маскировкой не будет. Да и лишний помощник тебе не помешает. Людей на это дело брать не рекомендуется, неизвестно еще, как они себя поведут, попав на Землю. Да и взрослые тоже переучиваться должны, недаром ты нас взял, и рот легче заткнуть, и сказать можно все что угодно — щенки скорее поверят, чем повидавший жизнь мужик.
— Я тебя никогда не спрашивал, но вот теперь придется. Сколько ты из памяти у Лехи получил?
— На самом деле, — подумав, ответил Неждан, — я даже и сейчас толком не знаю. Это не память. Это скорее справочник. Как навыки и умения передают, так и у меня. Увидел в первый раз баржу, никакого удивления, даже знаю, какой двигатель стоят. Смотрю на машину и иногда знаю, как и что надо сделать, хотя никто никогда такого не объяснял. Чисто на автомате, совершенно не задумываясь. При этом, когда у нас бульдозер появился, надо было изучать, явно отец никогда с ним дела не имел, но общие навыки имеются, уже проще. Язык, конечно, и что странно — чтение и письмо, никогда про подобное не слышал. Не передаются такие вещи, только если специально, а учат азбуку еще в детстве, и нет необходимости.
Иногда скажут что-то малопонятное русские в разговоре между собой, такое... ну жаргон или про прошлую жизнь, так я прекрасно понимаю, о чем речь идет. Только все равно, я это я, никакого двойного наложения памяти, абсолютное отсутствие воспоминаний о другой жизни, просто дополнительная полезная информация. И... — он замолчал, подбирая слова, потом осторожно продолжил, — я ведь не кривлю душой, когда говорю «отец», я чувствую родственную связь. Под хвост мне, что он не родной и его вечно нет, к своему родному у меня никаких чувств не было, он нами вовсе не интересовался. Это сложно объяснить, я абсолютно не эмпат, но настроение отца чувствую, и прекрасно знаю, что могу на него положиться.
— Ладно, — подумав, отвечаю, — мысль у тебя интересная, тем более что хотел я заняться детьми, а тебе это легче будет. Просто надо все хорошо обдумать. Нельзя прийти и сказать: «Здрасьте, я желаю учиться в вашем университете», даже при наличии толстой пачки денег нельзя. Ты должен стать официальной личностью, с документами и справками. Я поговорю с Лехой, будет нам собственный Штирлиц, если он согласится.
— И про Штирлица я тоже знаю, — заявил Неждан, — анекдоты, правда, часто не смешные, все больше игра слов.
— Ну, если ты такой умный, то запросто озвучишь и мои дальнейшие слова.
— Рот закрыть про свои догадки и терпеливо дожидаться команды, — довольным тоном сказал он.
— Молодец, — согласился я. — Все правильно понимаешь. Пока что иди отсыпаться, мог и завтра подойти.
— Ага, — возмутился Неждан, — а ты опять исчезнешь на неизвестно на сколько времени.
— Ничего, потерпишь. Если пойдешь на Землю, тебе придется несколько лет жить практически одному. Даже перекинуться большая проблема, а правды вообще никому не скажешь. Приучайся к терпению, очень полезное качество.
Что, — возмутился я, видя, что он не собирается уходить, — еще вопрос?
— Последний. Что значит с детьми заняться?
— Если так хорошо соображаешь про людские дела, как ты думаешь, в четырнадцать лет тебя кто-то будет принимать всерьез? А я могу найти тебе родителей на Земле? Вот и подумай, что такое детский дом и очень ли тебе хочется проживать в таком.
— А хороший вариант, — задумчиво сказал Неждан, — через пару лет никто не спросит, откуда я взялся, паспорт вполне официальный и никому до тебя нет дела. Зато можно присмотреться к малолеткам, может и к нам кого забрать. Связь-то у меня будет?
— Пшел вон, разведчик хренов, — устало сказал я, — ты еще никуда не едешь. Ни сегодня, ни завтра.
— Уже, — покладисто согласился будущий шпион, поднимаясь, — вот только сначала возьми, — вручая мне тонкую тетрадь, сказал Неждан. — Это мы писали, кому и что в награду за работу. В смысле из будущей доли, как обещал. Имя, вещь. Большинство просьб вполне нормальные вроде собственного оружия или жизняка, но иногда очень странные вещи попадаются, не знаю, как оценить. Бешеный хочет в военное училище, а что возраст не подходящий — это совершенно его не волнует, а кто-то из девчонок прямо в университет в Федерацию. Не граждане платить должны, так теперь появилась нормальная возможность. Короче, сам посмотришь.
— А ты что хочешь?
— Я? — переспросил он, открыто улыбаясь, — а неплохо бы обменять здешние честно заработанные единицы за украденные товары на земные бумажки. Там мне деньги пригодятся.
Темный Ветер вскочил, услышав крики. Он перепрыгнул через Грифа, стоящего на четвереньках, и направился к выходу — выяснить что происходит. В этот момент палатка рухнула, сшибая его с ног, и прямо по находящимся в ней пробежала толпа народа. При этом налетчики тыкали копьями и мечами в любой шевелящийся предмет, не утруждая себя внимательным разглядыванием, да и сквозь ткань все равно ничего увидеть не могли — так, на всякий случай. Кто-то свалился на него сверху, заливая кровью и дергаясь под ударами.
Осторожно, стараясь не привлекать внимания, Темный Ветер вылез из-под трупа, разрезал полотно и осторожно попытался разглядеть, что происходит. На горизонте появились первые лучи Солнца, и в утреннем свете было прекрасно видно, что их отряд больше не существует. Соседние палатки тоже были повалены, кругом лежали раненые и мертвые волки, а шум битвы перемещался в сторону основного лагеря. Страшно воняло кровью.
— Вот мы и дождались, — раздался спокойный голос у него возле уха. Темный Ветер резко шарахнулся в сторону, готовый рубить врага.
— Спокойно, это я, — невозмутимо сообщил Подкованный. Старый ветеран и дальний родственник, когда-то учитель Темного Ветра, а сейчас его заместитель. — Выждали, когда часовые под утро задремлют на постах и внезапно напали на спящий лагерь. Все по военной науке. Сейчас они вырежут бойцов Вождя, пройдутся по паукам, очень умно вставшим отдельно, и вернутся назад. Повозки для них намного интереснее, но дисциплина, прежде всего. Сначала требуется разбить наиболее опасного врага, потом можно и пограбить. Поэтому бегать за отдельными беглецами они не будут, для этого есть младшие. А они скоро придут сюда. Поздравляю! Твоя карьера развивается прямо на глазах. Еще пару десятидневок назад был десятник, а сейчас можно считать прямо из сотников в тысячники прыгнул, не похоже, что наш живой. Что делать будем? Приказывай.
— А что тут сделаешь, — пытаясь унять противную дрожь, ответил Темный Ветер. — Собраться вместе, кто еще жив, и приготовиться умирать. А вот и первый, — довольно сообщил он. Из палатки выполз держащийся за голову Гриф. Из-под пальцев у него сочилась кровь.
— Наше число стремительно растет, — со злым весельем прокомментировал Темный Ветер. — Было двое, теперь нас уже трое, всех сметем! Покричать что ли остальных, может еще кто живой.
О, Праотец Волк, — потрясенно воскликнул он. — Ты посмотри, что лежит!
— Да, — нагибаясь над кучей трупов, сказал Подкованный. — Недаром мясо ели охранники. Втроем больше десятка свалили. — При этом он деловито спихнул пару трупов в сторону и достал из-под тел убитых знамя рода. — Больше доверить некому, — сказал он, протягивая древко Темному Ветру. Тот дико взглянул на старого воина и неожиданно засмеялся:
— Вот так, значит?
Тогда слушай команду! Назначаю тебя охранником родового знамени. А теперь идем, залезешь на повозку, и будешь держать его повыше, чтобы все видели и собирались в одно место. А, вот еще и Удачливый, — радостным тоном сообщил он, при виде фигуры вылезающей из обрывков палатки. — Не просто так имя получил. Будет, кому работать.
Великий исход начался, когда стало ясно, что на следующий год тоже будет засуха и неурожай. На равнинах остались только падальщики, огромные стада травоядных превратились в мелкие группки, не способные прокормить население. Тут уже не только охотиться для удовольствия, но просто есть стало нечего. Трупы павших от бескормлицы животных можно было увидеть в любом месте. Перебить оставшихся — значит, через год, даже если станет лучше, стада не возродятся. Теперь за дичью ходили к другим родам на их территорию большими воинскими отрядами и нередко возвращались не в полном составе, или совсем не возвращались. Делиться последним источником продовольствия никто не собирался.
