подкожно раствор кофеина, растёрла мочки ушей, заставила засунуть в нос ватные шарики, смоченные перекисью водорода.
Посмотрев, как Марина жадно ест таблетки с глюкозой, Таня достала из «заначки» банку с сахаром, электрочайник и растворимый кофе.
— Сейчас крепкий сладкий кофеёк выпьешь, станет легче.
— Можно? — Марина взяла чайную ложку и стала жадно закусывать глюкозу сахаром.
— К-конечно, дорогая. Кушай, кушай. — В лёгком шоке фельдшер наблюдала, как школьница наворачивает сахар прямо из банки.
Сияющий Славка радостно смотрел, как живая, хоть и не вполне здоровая родственница приходит в себя.
— Не обращайте на меня внимания. — Прошамкала с полным ртом Марина. — Нам домой скоро ехать. Надо обсудить, что мы видели.
— А также твои странные способности. — Добавил классный руководитель.
— И самое главное — кто ходит к директрисе домой? — Вычленил проблему Слава.
— Мне кажется, она сама и приходит. — Тихо сказала Сычкова.
— Так, хватит! — Разозлилась Татьяна. — Я тоже хочу знать. Давайте по порядку.
Глава 46
На работу в понедельник Таня вышла с огромным удовольствием. Прошедшие выходные были несколько сумбурными, поэтому рутинная работа с документацией и пустынный медпункт показались девушке обителью покоя.
Особенно, если учитывать события, произошедшие в ночь с пятницы на субботу.
Таня тогда слушала Макса и его ребят со смешанными чувствами — было и страшно, и интересно. Но больше всё-таки страшно.
Они тогда решили, что Марина обладает какой-то восприимчивостью к силе, бурлящей вокруг. Отсюда её разговоры со зверьём, чувствительность к опасности и прочие странности.
Ещё прозвучала мысль, что Ольга Васильевна жива, но по какой-то причине скрывает это от общественности. Таня возразила, что найденный труп принадлежит старушке, эксперты это определили достаточно точно. А Сычкова рассказала о том, что чувствовала рядом с картинами и фотографиями.
Получалось, что портреты разных времён изображали одного и того же человека. По ощущениям девушки, естественно.
Так и не найдя отгадку, компания решила принять за точку отсчёта то, что ведьма где-то рядом. И в логово к ней решили больше не соваться.
Ехать детям в одиночку было опасно, поэтому учитель и фельдшер решили прокатиться до Яблоневки.
Понаблюдав, как Марина и Славка заползают в дом через окно, влюблённые поехали назад, в Красноселье.
По дороге через поля Татьяна и Макс едва не оказались в лапах чего-то странного. Какая-то женщина в белых одеждах летала над едва взошедшей кукурузой, горько плакала и звала «сы́ночку». Существо настолько было занято своим делом, что не обратило внимания на двух велосипедистов. Макс ругнулся сквозь зубы и попросил девушку «поднажать».
Уговаривать Таню не пришлось — она с таким остервенением закрутила педали, что вскоре вырвалась вперёд.
Максим отправил Таню домой, а сам всё же решил вернуться в ведьмин дом и вставить окно на место. Жалобных просьб не ходить он даже не стал слушать.
Вернулся через полчаса, бледный, но довольный.
В итоге улеглись спать под утро. Засыпая, Макс пробормотал:
— Такое ощущение, что жизнь может измениться к худшему в любой момент. Давай завтра сходим в сельсовет, распишемся.
А потом мирно засопел. Таня же ещё какое-то время ворочалась, думала и подавляла в себе желание оторвать Максу голову.
В конце концов, не так она представляла предложение руки и сердца.
В объятия Морфея девушка отправилась, решив, что Максим сказанул это спросонья.
Но Бондаренко повторил своё предложение утром. Встав на одно колено и протянув веточку гортензии, которую сорвал во дворе.
Таня ответила согласием. Вот только расписываться в сельсовете отказалась. Девушке хотелось сообщить родителям и устроить хотя бы маленькое торжество.
В субботу и воскресенье, словно позабыв о происходящем вокруг, Максим и Таня строили планы по поводу бракосочетания.
А сейчас, заполняя «Журнал учёта перевязочного материала», Таня вновь вернулась мыслями к событиям субботней ночи.
«Господи, пусть ночная поездка на велосипеде будет самым адреналиновым приключением в моей жизни», — подумала Татьяна Петровна и продолжила пересчитывать остатки марли.
* * *
— Игнатьич! Игнатьи-и-ич! Да уйди ты, Людка!
За дверью началась возня. Председатель недовольно поморщился — он уже собирался домой. Но долг взял верх над ленью, и мужчина крикнул:
— Людмила Борисовна, что там случилось? Пусть уж зайдёт, если так срочно!
Дверь распахнулась. В кабинет влетела взъерошенная работница почты в грязной одежде. Женщина прихрамывала, очки на носу сидели криво.
— Ксюха?! Что с тобой? — Поразился Сергей Игнатьевич.
— Серёга, капец! Никого! — Ксения Ивановна плюхнулась на диванчик, стоявший в углу, и попыталась отдышаться.
— Кто тебя так? — Спросил бывшую одноклассницу председатель.
— Чаво? А, это я с лисапета свалилась, когда с Подзелёнок ехала, ногу, вон, ушибла. Да не о том речь. Игнатьич, няма их! Никого! Я всё объехала — пусто!
— Кого нет? Что объехала? Объясни толком, дура! — Рявкнул Сергей.
— Сам дурень! Казали табе — вызвать, кого следует! А ты — молчите, хуже будет… За стул свой жопой хотел удержаться? А люди няхай страдают? Такое точно не сокрыть! Посодють, посодють теперь тебя, Серёга!
Председатель сельсовета вернулся за стол, сел в кресло, достал таблетки и положил одну под язык.
— Я слушаю.
* * *
Таня замечательно скучно провела весь понедельник. Самым захватывающим событием оказался звонок из городской поликлиники — требовали написать отчёт о методах профилактики производственных травм на вверенной ей территории. Таня составила бумаженцию и ушла домой.
А вечером позвонил участковый. Олег Александрович, волнуясь, попросил съездить с ним вместе в лесную деревушку. О причине не сказал, заявив, что это не телефонный разговор, и попросил лишь захватить «медицину». Уже через четверть часа старенькая служебная машина стояла у калитки.
Распрощавшись с Максимом, Таня прихватила фельдшерский чемоданчик и села в жигули.
— Олег, что там случилось?
Олег Александрович, как и Татьяна, и Бондаренко, оказался в Красноселье по велению высших сил. То есть, по распределению. И тоже не собирался задерживаться здесь дольше положенного. Скучно, однообразно и при этом тяжело. В каждой деревне имелся минимум десяток «асоциальных» личностей, которых он должен был знать в лицо, вести воспитательные беседы, контролировать, сообщать вышестоящим о проблемах, и писать, писать, писать.
Воровство гусей, пьяные драки, семейные ссоры — всё это было в его ведении. С Таней Олег познакомился, когда впервые попал в дом, в котором четверо детей находились в «социально опасном положении». Для Татьяны это тоже был незнакомый доселе опыт. Девушка в полуобморочном состоянии осматривала загаженную комнату, в которой прямо на полу вповалку спали дети от года до семи. Грязные, завшивевшие, голодные.
Тогда всё закончилось относительно хорошо — детей изъяли, мать устроили на работу, поставили на учёт к наркологу, заставили сделать косметический ремонт в доме. Семья
