class="p1">— А кто тебя спрашивает? — Кайр не повернулся.
— Я не пойду!
— Пойдёшь сам или тебя отнесут туда побитого?
Тавр заткнулся. Варис тихо сказал в стену:
— Грязь. Кровь. Запах гнили. Великолепный выбор, Рейланд.
Одр стоял молча, смотрел в пол.
— Звери честнее людей, — выдал он наконец.
— Вот поэтому я с тобой и не хотел общаться, — Тавр обернулся к нему. — Рядом с Рейландом всегда становятся только хуже.
— Прямо сейчас, — сказал Кайр и пошёл по коридору. — Жду вас во дворе.
Тавр смотрел мне в спину:
— Ты мог хотя бы спросить?
— Я не планировал, что вас тоже отправят… — повернулся я к нему.
— А что ты планировал? Сам идти и в одиночку убирать клетки?
— Угу.
Варис, не глядя:
— Зачем тебе туда?
Правду — нельзя, а полуправду — можно.
— Хочу посмотреть, как там устроено, — ответил я.
— Чтобы что? — не унимался Варис.
— Чтобы знать, как устроен город. Вдруг я хочу стать загонщиком или войти в охотничью дружину? — выдавал первое, что пришло на ум.
Варис долго и шумно выдыхал:
— Плохой ответ. Но приму, потому что другие ты пока ещё не придумал.
Тавр зашипел сквозь зубы и ушёл в комнату.
После завтрака мы вчетвером и в сопровождении Кайра двигались по тем же улицам, что и в первый раз. Сын дружины всю дорогу молчал. У ворот загонов нас встретил тот же загонщик в косынке. Они о чём-то тут же заговорили с Кайром, но ждать не пришлось, нам быстро всё выдали для работы.
Гарста за столами не было, когда Тавр заметил это, то тут же выдохнул.
— Тебе повезло! — бросил он мне.
— О чём ты вообще? — морщился Варис и прикрывал нос платком.
В первый раз мы работали на ближнем ряду, и я не успел рассмотреть. Это был не загон. Это был район. Клетки шли двумя длинными рукавами, уходили дальше и сходились в точку. Между рукавами — широкий проход, по нему катили телеги. Большие клетки, поменьше и совсем маленькие. Я увидел зверей, которых не знал: длинношерстные, с короткими лапами и с зубами наружу.
— Сколько тут шагов? — спросил я тихо.
— До дальнего конца — тысячи две, — Варис посмотрел вдоль рукава. — И это только один сегмент. У города три загона.
— Зачем так много? — поднял бровь.
— Ты правда не знаешь? — Варис улыбнулся той самой улыбкой, после которой обычно начинал поучать.
— Нет, — мотнул я головой.
— У вас в деревне как было? Зверь появился в руинах, его выследили, убили, принесли мясо и ядро. И так каждый раз? — начал издалека парень, как всегда, любил.
— Так…
— А мы не каждый раз ищем нового. Мы их растим.
— Растите? — оглядел кучу клеток.
— Самец, самка, клетка, мясо, время, — Варис говорил без интонации, словно читал. — Нурр даёт до шести детёнышей за помёт. Кормишь их мясом убитых зверей. Растишь до Ростка — забиваешь. Часть оставляешь дальше плодиться.
— Они… размножаются в клетках? — закашлялся от услышанного.
— Если правильно кормить — да. Иглоспины дают два-три помёта в год, по cемь детёнышей. Остроклювы — до десяти яиц за кладку. И это я тебе только основных перечислил.
Я смотрел на ряды клеток и не мог сосчитать, сколько в каждой зверей. Сотни. Тысячи? Каждый из них в руинах был тем, на кого мы ходили вшестером, и не всегда возвращались. Это была не охота, а какой-то огород из зверей.
— И зачем столько? — тряхнул я головой.
— В основном на пилюли. Другая часть — на зелья и настойки. Что-то используют для артефактов и оружия. Поэтому загоны… это, конечно, грязная работа на краю города. Но это половина города. Без них не было бы школ, дружин и пилюль.
Я молчал. Деревня. У нас за всю жизнь Харек видел парочку Нурров. Здесь они лежали в клетках рядами. Это было… Я не мог сразу обхватить.
— Тут ещё кое-что есть, — добавил Варис тише. — Сейчас не время. Но посмотри на клетки, накрытые чёрной тканью. К ним не подходят даже загонщики без особого жетона. Я тебе расскажу, когда отсюда уйдём.
— Хорошо.
К нам подошёл загонщик и махнул:
— Двадцатый ряд. Кровь в канавку. К клеткам не лезть.
Мы пошли. Тавр у меня за плечом:
— Я по-прежнему тебя ненавижу.
— Знаю, — кивнул в ответ.
— И иду не потому, что меня заставил Кайр. — пыхтел он себе под нос.
— И это я знаю, — улыбнулся.
Двадцатый ряд оказался дальше, чем я думал. Камень тёмный, въевшаяся кровь. Скребок брал её слоями и то только после десятка проходов. Я работал спокойно и искал то зачем сюда пришёл. Только ближе к обеду у меня получилось обнаружить зверя. В шестом ряду от нашего, через два прохода, стояла большая клетка с двойной решёткой. А в ней Нурр. Я выпрямил спину и посмотрел.
— Не вздумай туда лезть, — выдал Варис, не глядя.
— Я не… — начал.
— Глаза у тебя туда смотрят, — хмыкнул парень. — Не понимаю, что у тебя за страсть к зверям на пути возвышения.
Всё не так, как я планировал и мне теперь просто так не подойти. Я работал ещё час. Потом наклонился, как если бы что-то уронил, и тихо сказал:
— Я отойду. Скажу загонщику, нужно ведро поменять.
Тавр глянул снизу.
— Только попробуй отлынивать! Я тебя этим скребком по хребту отхожу. Нас сюда притащил, а сам уже куда-то свалить собрался. Иж, хитрый какой…
— Да я быстро, — поморщился от того, что меня отчитывают.
— Вали уже, — махнул рукой сын дружины. — И быстро!
К клетке я подошёл не прямо. Сначала за угол к канавке, для виду слил воду. Обошёл крайний ряд. Проверил, кто меня может увидеть. Загонщик у дальнего стола разделывал. Двое охотников у соседнего навеса спорили о цене. Никто.
Нужная клетка стояла отдельно. Двойная решётка — внутренняя и внешняя, расстояние между ними два шага. Я остановился у внешней. Внутри лежала самка.
Я узнал по тому, какая у неё голова. У самцов морда длиннее, шея толще. У этой — морда короче, шея уже. Шерсти не было. Кожа
