учить в Академии. Только передать его с пиратами не выйдет. Спрятать? А как потом найдут… Как вообще догадаются, что стоит искать? Бурах! Спрячу под тем же пнём, где отец жемчужину закопал, доктор умный, может, вспомнит, как мы с ним за кладом ходили. У мэра должны быть письменные принадлежности».
Она влезла в ящик стола, но вместо ручек пальцы нащупали знакомую обложку. Под газетными вырезками лежал «Таинственный остров» – восемнадцатый роман из серии «Приключения капитана Нэмо». Единственный непрочитанный в серии. «Южная Тангария», «Полярный сфинкс» и «Таинственный остров» отсутствовали в городской библиотеке, первые два отец по другим городам раздобыл, а третий так и не нашёл.
Агния вспомнила, что у мэра есть семья. Жена и ребёнок. У сына, судя по книгам в гостиной, был схожий литературный вкус. Многие книжки представляли собой более дорогие издания того, что читала она.
Красочная обложка вызвала у девушки улыбку. Герой её детства, статный западниец с мужественной бородой, стоял с израненными сокомандниками на пляже необитаемого острова после крушения. Одежда борцов за свободу и справедливость представляла собой лохмотья, но ободряющая поза Нэмо внушала надежду, что герои выживут и смогут выбраться. Как всегда. Как в каждом романе. По ту сторону обложки был простой, яркий мир, где смелость и доброта всегда побеждали трусость и коварство, где сотни злодеев по всему земному шару называли Нэмо врагом цивилизации номер один и неустанно строили против него козни, а тот всё равно каждый раз выходил победителем.
Дребезжание рамы вдруг вытащило из колодца памяти воспоминание о ещё одном дне, когда ветра по ощущениям свирепствовали не меньше. Долгое время Синимия считала те несколько суток самыми страшными в жизни.
Когда ей было тринадцать, в Предрассветном разгулялась бледная горячка. Их команда временно распалась. Родители растащили своих детей по домам, пока ситуация не выправится.
Для Агнии, конечно, карантин стал лишь новым испытанием, которое было так интересно преодолевать. Она наловчилась сбегать по ночам из дома, а отсыпаться днём, якобы во время чтения, когда отец отсутствовал. Собрать ватагу заново уже для ночных приключений, правда, не получилось. Кто-то боялся гнева родителей, у кого-то дежурили собаки – не прошмыгнёшь. Но Сигил решился присоединиться к ней, и несколько ночей дети гуляли вдвоём.
По сюжету она тогда как раз добралась до «Таинственного острова». По названию девочка догадалась, что экипаж «Наутилуса» попадёт в кораблекрушение, и решила обыграть это. Теперь они с Сигилом одни выживали на необитаемом острове в ожидании, когда остальная команда найдёт их и спасёт. Иногда азарта ради друзья пробирались в ночной порт и прятались от знакомых Джека, рискуя быть обнаруженными. Знакомые становились хищниками в джунглях либо туземцами, впервые встретившими белых людей и решившими их убить. Сигил в те ночи, видимо, из-за отсутствия прочих друзей, особенно раскрылся. Прежде он часто робел и прятался на втором плане, теперь же начал брать на себя инициативу в играх, спорить с подругой и даже выпендриваться перед ней, что было для Торчсона нехарактерно, и оттого выходило крайне забавно. С Сигилом стало интересней проводить время, Агния радовалась.
А затем Сигил заболел.
Родители быстро догадались, что случилось. Сама горячка проникнуть в помещение не могла. Когда доктор Бурах сообщил, что состояние сына Торчсонов нестабильно, что он может погибнуть, жизнь Синимии превратилась в кошмар.
Ей пришлось пройти через очередь из травмирующих впечатлений, причём каждое следующее скручивало её в бараний рог по-новому. Вначале девочка столкнулась с отцом. Капитан Джек первый и последний раз в жизни поколотил дочь.
– Ты понимаешь, что натворила? – Перекошенное, неопрятное лицо любимого папы тряслось над нею, сжавшейся в углу, захлёбывавшейся слезами, рёв закладывал уши. – Тридцать раз сказано было: народ болеет, опасность есть, настоящая. Это не шутки! Нет, они по ночам носятся, на палках дерутся. До крови! В эпидемию – до крови! У тебя в голове совсем пусто! Четырнадцатый год уже – взрослый человек, почитай, а в голове ветер! Ты понимаешь, что мальчик умирает? Что ты убила его – своего друга! Он погибнет из-за тебя! Моя дочь – убийца! Как я Хунду в глаза смотреть буду? Как ты дальше жить будешь с таким на руках? Он что тебе был – игрушка живая? Завтра ты ему бы под поезд броситься велела забавы ради?! Ответственность где?! Особенно перед такими людьми. Когда человек настолько по твоему слову любую дурость делать готов, нужно сто лишних раз думать: что ты ему говоришь и во что такого человека втягиваешь. Нет, они на палках дерутся…
Выдохшись, Джек велел дочери идти к Торчсонам. Посмотреть на результат своих поступков, посмотреть в глаза родителям Сигила.
Второй пыткой стал путь от дома до Купеческой долины. Агния плелась еле-еле, оттягивала момент, но ослушаться отца не смела. Прохожим не было дела до рыдающей девочки, бредущей мимо. Хулиганы из переулка осмеяли её, но она даже головы не повернула.
От Торчсонов Синимия ожидала ещё одной вспышки гнева. Но тропа мучений вновь искривилась. Хунд со Стеллой сидели в гостиной необычно пришибленные. Пока она сбивчиво, мешая просьбы с извинениями, пыталась объяснить, зачем пришла, Стелла смотрела сквозь неё. Когда повисла пауза, Агния подумала, что сама умрёт на месте от боли, если Торчсоны не станут ей отвечать. Но купчиха прошептала, что, если гостья раскаивается, она может пойти наверх, помолиться у кровати Сигила. Хунд на протяжении разговора даже головы не оторвал от ладоней, ни единым движением не показав, что слышал, как девочка вошла.
Но самое невыносимое поджидало наверху. Нечто гораздо хуже ненависти в голосе отца, хуже отчаяния дяди. Её друг лежал бледной восковой фигуркой под горой одеял. В сумраке занавешенных штор и ламп, прикрытых колпаками, кожа Сигила была бледнее кости. Лицо исхудало, под щеками проступил череп. Теперь он казался неестественно маленьким. И уязвимым. Агния позвала друга по имени, мальчик не пошевелился, и она поняла, что ответа не будет.
– Нет, нет, нет, нет!
Опустившись на колени у постели, она отыскала под одеялом ладонь друга. Пропитавшаяся потом рука напоминала женскую перчатку, которую выронили в лужу. С трудом дочь Джека смогла нащупать сокращение сосудов. Сердце еле-еле гнало кровь по организму.
– Прости меня. Я не знала… – всхлип, – что так выйдет. Я просто хотела поиграть! Не уходи, прошу, я просто хотела поиграть! Я просто хотела поиграть!
Молиться Агния не умела. Отец не учил её религии, а нотации Торчсона вылетали из второго уха почти сразу же, как влетали в первое. Более того: никогда прежде девочка не сталкивалась лицом к лицу со смертью. Нет,
