изменился в лице и обернулся к моей напарнице.
– Ну ты, Виктор, даешь, Ариадна что, максимум тебя располосовать могла. А тут Сибирь. Небо. Звезды. Боги чужие.
Я в очередной раз махнул рукой и, заверив друга, что все будет нормально, выставил его из кабинета. Одно меня радовало – Парослав Симеонович, который сам за время службы не раз бывал в Сибири, не появился у меня на пороге с актами совершенно ненужной заботы.
Оставшееся время мы с Ариадной готовили свои расследования к передаче коллегам, стараясь максимально привести в порядок дела перед отлетом. Сколько продлится наше путешествие – сказать было невозможно. В глубине души я надеялся, что оно займет не меньше недели. День пребывания на реке Обь оплачивался как пять дней работы в Петрополисе, и мне очень хотелось подзаработать немного денег, чтобы купить что-нибудь славное в подарок Нике.
Я знал, что от меня она будет рада и безделушке, но все равно хотелось вручить ей что-то серьезное. Сделать же это было непросто – после визита Могилевского-Майского денег у меня практически не осталось, да и за квартиру я успел задолжать изрядно, как, впрочем, и за новый мундир, а также новое платье для Ариадны. Признаться, никогда не умел управляться с финансами. Во-первых, сложно управляться с тем, чего нет, а во-вторых, считать деньги – дело мещанское, а я, в конце концов, происходил из благородного рода Остроумовых, ведущего свою историю еще с тех времен, когда Небесный град Архангельск стоял на земле.
Часы на камине меж тем мелодично отбили семь и тем отвлекли меня от нерадостных раздумий. Рабочий день закончился, а вот рабочие бумаги – нет. Вздохнув, я продолжил оформление дел. От этого отвлекся я лишь через полчаса, когда внезапно резко распахнулась входная дверь и в кабинет буквально ворвалась крайне взволнованная Ника.
– Виктор, я так спешила! Только полчаса назад узнала! Господи, как я боялась, что не застану тебя!
Я немного смутился:
– Да, вечером тебе позвонить собирался.
– Позвонить? Виктор, вы завтра летите в Сибирь!
– Ну это на пару дней. И не в Сибирь, всего лишь в Юргут.
Черные глаза Ники широко распахнулись.
– «Пару дней»? «Всего лишь в Юргут»? Виктор, как можно быть таким легкомысленным! – Ника шагнула к моему столу и, поставив на него сумочку, начала спешно пытаться справиться с ее застежкой. – Вот, я собрала тебе в дорогу.
Наконец сумочка, щелкнув, раскрылась, и я с изумлением увидел, что она была набита блестящими маслом патронами: винтовочными, пулеметными, револьверными – всех калибров, какие только были приняты в империи, они заполняли ее чуть ли не доверху.
– Это тебе. Виктор, прости меня, я в оружии вообще не разбираюсь, не знаю, какие к твоему револьверу подходят, поэтому я все взяла. Бери, пожалуйста. Это из арсенала коллегии. С золотыми сердечниками. Все в Граде Соловецком намолены.
– Ника, да ты вообще… Ты знаешь, сколько стоят патроны из Града Соловецкого?
– Бери, глава оружейного отдела – мой друг. Он все пообещал списать. Да бери же!
Немного смутившись, но искренне тронутый ее заботой, я, порывшись в сумочке, достал десяток тупоносых одиннадцатимиллиметровых патронов, подходящих к моему револьверу. Непроизвольно я залюбовался подарком. Тупоносые пули блестели сусальным золотом, а поверх него тончайшей кистью и битумными красками были выписаны кресты и номера псалмов. На начищенных гильзах стояло небольшое узнаваемое клеймо патронного завода Града Соловецкого.
– Вот и еще это. Свинцовое стекло, самое лучшее, – добавила Ника, протягивая мне тяжелые рубиново-алые очки.
– Да у меня где-то свои валялись, со студенчества, – попытался я отмахнуться.
– Виктор! – Ника до смешного строго посмотрела на меня.
Я улыбнулся и принял очки.
– Спасибо, конечно, но ты уж слишком переживаешь. Ты бы еще сюда фонарик, заряженный небесным электричеством, принесла.
Ника чуть покраснела, и только сейчас я понял, что именно оттягивает карман ее мундира.
Девушка потупилась:
– Прости. Просто это так внезапно.
Ника прижалась ко мне, однако прошло мгновение, и она, вспомнив, что мы не одни, резко отстранилась и посмотрела на мою невозмутимо сидящую за документами напарницу.
– Ариадна, я могу попросить вас выйти? – тихо спросила Ника.
– Конечно, можете, – ответила Ариадна, даже не думая при этом отрываться от печатной машинки. – Какой странный вопрос. Голосовые связки, как я слышу, у вас работают, речевые центры тоже функционируют. Мышление в порядке. Следовательно, да, вы можете сформулировать и произнести означенную просьбу.
– Ариадна, тебя не о том спрашивают, – перебил я поток слов напарницы. – Ты можешь выйти?
– Конечно, Виктор. Вы же сами видите, что дверь кабинета не заперта и на пути к ней не имеется предметов, блокирующих мне проход. Естественно, я могу выйти. Почему вы с Никой начали задавать мне такие странные вопросы? Это какой-то тест? Я люблю тесты. Конечно, если они не проводятся в Инженерной коллегии. Тесты – это занимательно и забавно. Я их люблю меньше, чем словари и телефонные справочники, но все равно они доставляют мне большое удовольствие. Знаете, мне очень приятно, что вы с Никой решили меня так порадовать. Итак, какой ваш следующий вопрос? Задавайте. Я жду.
Напарница выжидательно посмотрела на нас и пощелкала глазами.
– Ариадна, выйди, пожалуйста, – только и произнес я.
– Хорошо, – вдруг откликнулась напарница и, чуть улыбнувшись, покинула кабинет.
0100
На следующее утро к моему дому был подан служебный локомобиль. Поприветствовав Ариадну и сидящего за рулем дежурного агента, я велел ехать к Свято-Михайловскому воздушному вокзалу.
Было семь утра, а потому, откинувшись на кожаную обивку сиденья, я предпочел подремать, лишь изредка кидая взгляд в темный дым за окном.
Мелькнули и исчезли в дыму громады цехов патронного завода, отделенные от нас набережной реки Смолец, простукали колеса по Никольскому мосту, и вскоре мы выехали на застроенный фабриками Большой Каменноугольный проспект. Сквозь утренний смог показался закопченный силуэт Зеленого подъемника, стоящего на тонущем в клубах химического дыма Аптечном острове, на котором разместились почти все медицинские фабрики Петрополиса.
Наконец и Аптечный, и Каменноугольный острова остались позади. Мы выехали на окраину города, застроенную фабричными бараками и небольшими, не выше трех этажей, заводами. Дым стал реже, а кое-где по обочинам даже появились мелкие, усеянные шипами кустарники.
Еще двадцать минут поездки – и мы оказались на месте.
По сравнению с Северно-Западным воздушным вокзалом, откуда мы с Ариадной когда-то отправлялись в Оболоцк, Свято-Михайловский был значительно больше. Возле главного здания стояло множество локомобилей. Свободных тупиковых путей, где можно было запарковать машину, не было,
