кости.
Конечно, умертвие нисколько не пугается угрозы. Что неудивительного: у меня не могло бы быть слабовольного главного врага. Только бесстрашная тварь из самого ада…
— Кешечка, иди сюда, мой сладкий! Я тебе клювик почищу! — раздается голос Киры из коридора, и попугай послушно уносится к хозяйке.
Что ж, пора и мне делами заняться. Полтора дня уходит на разъезды по городу. Сначала навещаю Алису с Василисой в «Валентино», чему красавицы-помощницы очень радуются. После корпорации заезжаю в Академию к декану.
— Да-да, Данила Степанович, — кивает Морошкин. — Фирсов уже сообщил о вашем желании закончить учебу экстерном. Я ничего не имею против. Составим расписание экзаменов, и вы будете сдавать их согласно графику.
— Благодарю, господин декан. — Не думал, что выйдет так просто. Спасибо, старому ликвидатору, что позаботился.
На следующий день суматоха перед балом начинается рано вечером. Жены бегают по всему дому в отчаянных поисках сережек или колготок. Даже Лакомка, обычно всегда с лукавой улыбкой, сейчас выглядит сосредоточенной, словно готовится к тяжелому бою. Наконец мои благоверные собираются, нарядные и красивые. Все они одеты в элегантные желто-коричневые платья, оттеняющие их естественную красоту и символизирующие цвета глаз филина, нашей гербовой птицы.
— Мелиндо! — с упреком произносит альва, глянув на мой смокинг. — Почему у тебя красная бутоньерка? Надо желтую! — она моментально формирует в руке желтую розу и заменяет цветок на моем лацкане. — Теперь порядок! — удовлетворенно заявляет альва, улыбаясь.
На балу мы производим фурор. Всё благодаря единому стилевому решению Лакомки. Гости не могут отвести взглядов от стройной фигуры моей главной жены, утонченное желто-коричневое платье подчёркивает каждый изгиб её тела. Пунцовые от восторга Лена, Света и Камила тоже купаются в лучах чужого восхищения.
Что ж, так и задумано. Я вывел своих жен в свет не только для того, чтобы они отдохнули, но и чтобы они ощутили высокое положение нашего рода. Их ослепительный вид и наше уверенное поведение служат напоминанием всем присутствующим о нашей растущей силе и титулованном статусе.
Я же, как обычно, уделяю первоочередное внимание закускам. Заодно поглядываю на гостей, изучая лица. Боярин Бирюзов держится в другой стороне зала, словно бы специально подальше от меня, а рядом с ним возвышается скалой Василий Быков, Грандмастер Камня. Носорог почти не уступает габаритами могучим таврам. Ему чертовски не идет смокинг. Эта гора мышц аутентичнее выглядела бы в шкуре мамонта с дубиной в руке.
— Спаситель, — окликает меня сзади мелодичный голос с требовательными нотками. — Ты подумал о моих словах?
Горнорудова, как всегда, стройна, изящна и юна. Последнее не относится к подкрашенным глазам с жестким блеском. Это точно не глаза молодой девочки.
— Жанна Валерьевна, — любезно целую протянутую руку. — Я всегда думаю о ваших уроках, наставница.
— Я не об этом, спаситель, — поджимает губы баронесса, всё же польщенная. — Что насчет моей Настеньки? Женишься на ней?
— Такие вопросы нельзя решить в одно мгновение, — качаю головой.
— Неужели? А по-моему, со своими женами ты быстро всё решил, — Жанна бросает взгляд на моих благоверных.
— По-моему, вас это никак не касается, — с вежливой улыбкой отвечаю, но баронесса явно уловила красные границы, которые ей не стоит переходить, если не хочет серьёзно поссориться со мной.
— Я лишь привела пример, — отступает Жанна.
Она сбавляет обороты, и дальше мы общаемся на нейтральные темы. Когда баронесса уходит переговорить с другими гостями, на пороге зала возникает гвардеец из моей группы сопровождения. Боец срочно спешит ко мне. Разговаривающая с Меньшиковой Лакомка встревоженно оглядывается на нас, но я подаю ей знак не отвлекаться от княжны и держать марку. Не уходят от моего внимания и злорадные взгляды Быкова с Бирюзовым.
— Проблемы? — коротко спрашиваю гвардейца.
— Большие, шеф. Через одно имение от Сковородщины собралась мощная группировка вассалов Бирюзовых. Пятьсот бойцов, артиллерия, боевые маги.
— Ага, — обдумываю услышанное. — А в Москве разве порядок?
— Нет, — вздыхает гвардеец. — К усадьбе приближается рейдерская группа. Численность неизвестна. Наша гвардия покинула базу, но неизвестно справится ли с угрозой.
— А что Охранка? Как-нибудь реагирует?
— Никаких сообщений от силовиков не было, — качает головой гвардеец. — Прикажите доложить туда обстановку?
— Смысла нет, — качаю головой.
Всё, что успеет сделать Охранка, это звякнуть Бирюзову и сделать ему нагоняй. Но тут еще вопрос, есть ли повод для нагоняя? Война с Хань закончилась, и внутреннее разбирательство между дворянами снова легитимно. А Бирюзов считает себя оскорбленным из-за Сковородщины. Кроме того, даже если Охранка и обругает Бирюзова, он может пойти на риск вызвать ее гнев, лишь бы уничтожить мой род, а там будь что будет.
— Всему роду — боевая готовность, — коротко бросаю гвардейцу и шагаю через зал прямиком к Бирюзову с Быковым. А они уже только и ждут меня. Но чего они никак не ждут — это ухмылки на моем лице.
— Значит, сегодня мы наконец покончим с этим? — бросаю я в лицо боярину.
— Верно, — немного растерянно произносит Бирюзов. — Сейчас мне стоит сказать одно слово — и одновременно штурмуют твой московский дом и Турий Рог. Ты потеряешь весь род за один вечер.
— Быстрее к делу, — прерываю я. — Мне плевать на твои предположения и прогнозы. Раз ты еще не сказал своего дерьмового слова, то надеешься что-то от меня получить. Что именно?
Быков, огромный и грозный, яростно басит, его голос гремит, как раскаты грома:
— Два условия, щенок! Первое — сюда поднимаются твои тавры из группы сопровождения как свидетели! Второе — ты вызываешь меня на Больмганг!
Я удивленно смотрю на гиганта, а потом разражаюсь звонким смехом. Быков и Бирюзов переглядываются, явно не ожидавшие такой реакции.
— Больмганг? «Победитель получает всё»? И ради поединка вы затеяли столько шума? Могли бы просто попросить! — я резко обрываю смех. — Будет вам Больмганг. Недолго, но вам хватит с лихвой.
Глава 14
Больмганг ли
Значит, эти выродки захотели Больмганг⁈ Что ж, они получат свой «больмганг». А еще перепончатый кулак себе в глотку! Гребаные шантажисты.
Мы втроем с Быковым и Бирюзовым незамедлительно подходим к Стяжкову, который стоит у края банкетного зала, беседуя с группой гостей. Граф замечает наше приближение и отвлекается от разговора.
— Старый друг, — Бирюзов обращается к Юлию. —
