вопроса отца Матвей виновато улыбнулся и машинально почесал затылок.
— Пришлось им сказать, что ты не в духе, бать, — однако почти сразу улыбка его померкла и юноша резко поднял глаза. — Дело же касается Влада, да? Что стряслось между вами у Храма Соприкосновения? Мы же только начали сближаться! Вы снова поссорились? Между прочим, — вдруг насел на отца парень, — ты всех здорово напугал. Матери себе места не находят.
— Мы… мы не ссорились с ним, — честно признался мужчина, невольно запинаясь и устало потирая лицо обеими руками. — Всё… всё гораздо сложнее.
— Тогда что произошло⁈ — нечаянно повысил голос Матвей. — Ты был сам не свой у Храма после беседы с той призрачной девой Влада.
— Нет смысла объяснять дважды. Сейчас сам всё поймешь, — мрачно декларировал Зеантар и обогнув сына, стремительно зашагал к ступеням. — Следуй за мной.
Путь до большого зала занял у мужчин не больше пары минут, да и проделали они его в гробовой тишине, но когда в поле зрения появились массивные двустворчатые запертые двери, то всё резко переменилось. Квартет бойцов рода Лазаревых почти моментально рванули вперед и распростёрли вход для хранителя Земли и его сына, а затем гнетущая тишина была разрушена множественными разговорами. Вот только стоило Зеантару и Матвею проделать всего пару шагов по мраморному полу огромного помещения, как все пересуды и обсуждения мигом стихли.
Окажись сейчас в пределах зала какой-нибудь смертный и он позабыл бы как дышать, а может и вовсе упал бы ниц перед окружающими лицами. Перекрестный мир под названием Земля уже очень давно не видел скопления столь могущественных существ в одном месте. Прямо сейчас в помещение находились те, кто стоял, стоит и будет еще долгие годы стоять на вершине как собственных земель, так и собственных мирозданий. Здесь находились те, кто властвовал над миллионами и миллиардами разумных существ в мироздание Орсилай, в мироздании Мерраввин, а также в мироздании Саззар, к которому и относилась Земля.
Боги мира Илларан и владыки Инферно мира Илларан заняли места чуть левее. Во главе столь могущественной делегации находился никто иной, как хранитель всего мироздания Орсилая — Паллад Драгун. Вот только сегодня его излюбленная кривая улыбка казалась отчужденной и напряженной.
Владыки Инферно мира Земля стояли за спинами рода Лазаревых, но чуть впереди находился тот, кто уже долгие годы является незыблемым правителем Российской Империи и официальным лицом от государей всего мира — Ростислав Романов.
Замыкающей частью присутствующих оказались владыки Инферно мира Мерраввин, что стояли плечом к плечу с сильнейшими представителями архангелов, но возглавляла столь ошеломляющую группу именно Аллейда. Сильнейшая женщина, которая являлась хранительницей всего Мерраввина и которая носила прозвище Благословенная. Её белоснежные одеяния казались неприкасаемыми, а безупречное лицо выражало вселенскую невозмутимость.
Небожители, архидемоны, архангелы, сильнейшие смертные и хранители собрались в одном месте впервые за несколько десятков лет.
Хранитель Земли и его сын шли быстро и при этом успевали кивками приветствовать тех или иных разумных. Однако в какой-то момент Матвей отделился от отца и стремительно направился к Лазаревым и матерям. В тоже время Зеантар начал замедлять ход у ступеней, что вели к постаменту на возвышенности, а через секунду и вовсе замер. Мужчина стоял ко всем спиной несколько томительных мгновений, но вместо того, чтобы подняться выше и взглянуть на прибывших снизу-верх, он неторопливо повернулся ко всем лицом, тем самым отказавшись находится над остальными.
Стоило ему обернуться, как тишина в зале стала более напряженной, но никто так и не проронил ни единого слова. Даже извечно болтливый Зиул Ас-Ннай и не менее разговорчивый Паллад Драгун просто молчали и ждали.
— Во-первых, я благодарен всем вам за то, что вы сейчас здесь. А во-вторых… двадцать пять лет, — загадочно произнес Зеантар, опуская взгляд в мраморный пол. — Именно столько времени меня называют хранителем.
Говорил Лазарев тихо, но его голос гулким эхом разносился по залу.
— Будучи на данном посту я никогда не вмешивался в дела ваших мирозданий, отчего многие из здесь присутствующих начали считать, что я размяк и ослаб. Многие думают, что я уже не тот, что прежде, но я не виню вас за это — это ваше право так думать. Став хранителем, я старался не позволять себе лишнего, ведь в моих и в ваших руках уже долгое время находятся не только наши собственные жизни, но и жизни миллиардов разумных существ. Некоторые считают такую власть благословением, но для меня она сравни проклятью. За двадцать пять лет я всеми силами старался не допускать роковых ошибок. Старался защищать и решать любые проблемы достаточно мирным образом. После войны с пожирателями только в редких случаях я стал прибегать к крови. Я протягивал вам всем руку помощи практически всегда, когда мог и когда вы просили. Но самое главное заключено в том, что я никогда и ничего не просил взамен. С рождения я привык разбираться с бедами, полагаясь лишь на себя. Так я жил и так хотел умереть, придерживаясь именно такого принципа. Однако совсем недавно мой принцип дал глубокую трещину… — голос мужчины невольно дрогнул и тот поднял взор на окружающих. — Сегодня я хочу попросить помощи у всех вас. Впервые.
— Говори, хранитель Земли, — невозмутимо отчеканила Аллейда, переглянувшись с архидемонами и архангелами Мерраввина. — Мы окажем всю помощь, на какую способны.
— Тоже касается и нас, Зеантар-Миротворец, — с радушной улыбкой отозвался Драгун, припоминая прозвище друга в узком кругу, а затем покосился на небожителей и владык собственного мира и мироздания в целом.
Складывалось впечатление, что прямо сейчас Лазарев Захар очутился в эпицентре вселенского внимания. На добрую минуту в зале образовалась звенящая тишина, а после виновато взглянув на свою семью, он протяжно выдохнул и заключил:
— Один из моих сыновей… умирает.
Слова мужчины возымели эффект разорвавшейся бомбы. Вот только никто из гостей не бросился с расспросами и криками к хранителю Земли, наоборот, молчание среди прибывших стало более пугающим и тяжелым, а огромное количество внимания оказалось приковано к наследникам.
После изречения Зеантара Лазаревы стали выглядеть так, словно злой рок принял человеческий облик и самолично снизошел в мир живых. И если бы не помощь княгинь и их детей, то смертельно бледнеющая Инарэ вряд ли сумела бы устоять на ногах после услышанного.
— К счастью, с Матвеем, Таром и Расом всё в порядке, — сухо декларировал хранитель Земли, прекрасно понимая, к чему клонят прибывшие гости. — Немногие здесь в курсе, но помимо этих сыновей у меня есть еще один. Четвертый сын и мой младший ребенок. По некоторым причинам его рождение
