поменьше точно посторонятся. Ну, с Настей у нас всё отлично складывается. Да и с Машей Морозовой тоже налажены дружеские отношения. Только куда мне столько жен, блин? Я же не султан. Хотя, если Лакомка возьмет на себя всю организацию семейного быта, я, пожалуй, и не против.
Когда мы огибаем отроги Багровых гор, Настя вдруг ведет носиком. В это время Лена как раз заплетает ей рыжие волосы в затейливые косички, а Света занимается своим любимым делом — лезет ко мне обниматься и достает расспросами.
— Даня, впереди много зверей, — напряженно говорит оборотница. — Вернее, звероподобных.
— От них пахнет как от тавров? — уточняю. Мы уже в пределах Тавиринии.
— От некоторых. А от некоторых — нет, — задумчиво роняет она.
По моему приказу колонна приходит в боевую готовность. Наружу высыпают маги дружины, а также богатырша с Паленым. Вместе с ними я пробегаю вперед чуть больше полукилометра, и из-за деревьев нашим глазам открывается деревянный острог. Крепкий частокол пытается взять группа огромных медведеподобных воинов с секирами. Те самые урсары. Из-за стен им дают отпор тавры под предводительством женщины с рогами. В первый раз вижу тавриду. Что сказать? Очень крупная. Даже больше Гересы. Вон и наша богатырша смутилась, бросив на неё взгляд.
— Это Мавра! — сообщает Великогорыч. — Она возглавляет среднюю дружину. Конунг, мы обязаны помочь нашим!
— Поможем, — киваю. — Обязательно поможем. Знаешь, как?
— Бросимся в безжалостную сечу? — загорается энтузиазмом бывший конунг. Эх, и потому тавры при всей своей мощи так далеко отстали в завоеваниях от ликанов. Хорошо, хоть и урсары недалеко ушли от моих рогатых здоровяков. А иначе разве оставили бы они тылы без прикрытия?
— Нет, отойдем в сторонку и не будем мешать пулеметам, — хлопаю Великогорыча по плечу.
Через пять минут выпрыгнувшие из леса бронемобили открывают беспощадный огонь, маги подсобляют дальнобойными атаками, и в мгновение ока земля возле частокола устилается поверженными врагами. Офигевшие тавры за стенами с испугом прячутся внутри. И это очень не понравилось Великогорычу.
— ЭЙ! МАВРА! ТЫ ПОЧЕМУ ПРЯЧЕШЬСЯ ПЕРЕД КОНУНГОМ! — как заорет он. — БЫСТРО ВЫБЕГАЙ И СКЛОНЯЙ ГОЛОВУ!
— Прости, деда! — тут же запричитала высунувшаяся таврида. Я приподнимаю бровь. «Деда»? — Подожди, мы ворота забаррикодировали. Сейчас отворим и все склоним ниц перед тобой.
— Не передо мной, дуреха! — безжалостно ругает Великогорыч воеводу средней дружины и свою внучку. — У вас новый конунг!
— ЧТО?!!! — это уже ревет весь острог.
* * *
Великоград, Ликания
— Возьми самого быстрого пегассира и… — король Кенрис передает запечатанный конверт гонцу.
— Мой король, прости, но самого быстрого летуна украли из твоей конюшни больше недели назад, — склоняет голову гонец. — Как раз в то время, когда пропал сир Джейр.
— Ррр… тогда возьми самого быстрого коня из оставшихся и отдай это послание лично в руки вождю урсаров, — с раздражением произносит король Кенрис. — Ратвер запретил мне убивать Филинова. Но я не потерплю чтобы этот иномирянин присутствовал на дне рождении моей дочери. Пускай Бурое племя позаботится об этом.
Глава 13
Даня и медведи
Сказать, что Мавра удивилась, — это ничего не сказать. То же самое касалось и её дружинников. Всё же средняя и малая дружины не присутствовали на нашем с Великогорыче Больмганге, только старшая, которую занесло в тибетский монастырь благодаря проделке Странника.
Мы собрались в большом тереме в остроге, который спасли от налета урсаров. Я уселся на большой деревянный стул с высокой спинкой. Подле меня встали мои жёны, а передо мной собрались Великогорыч и Мавра с ближайшими дружинниками.
В среднюю дружину входили бойцы бывалые и проверенные, но ещё не настолько опытные, как в старшую. Молодые тавры с удивлением смотрели на меня, но Булграмм пользовался непререкаемым авторитетом. А потому меня быстро признали как нового конунга. Хотя вначале, правда, не обошлось без удивленной реплики Мавры:
— Деда! Но он же без рогов!
Мне не пришлось отвечать. Булграмм тут же взял слово, обернувшись ко мне:
— Конунг, разреши нам со «средней» воеводой отойти ненадолго.
— Разрешаю, — кивнул я.
Великогорыч чуть ли не за ухо увел с собой Мавру в соседнюю комнату. Оттуда послышался звонкий хлопок и короткий вскрик. Когда оба тавра вернулись, Мавра держалась за филейную часть и похрамывала. Ее дед же, напротив, выглядел совершенно невозмутимо, словно ничего особенного не произошло.
— Прости, конунг, мое неуважение, — краснощекая таврида низко склонилась передо мной. — Больше такого не повторится. Клянусь своими рогами!
— Поистине тяжела длань Булграмма Великорогого, — серьезно сказал я, сдерживая усмешку. — Рад, что она служит устойчивости моей монаршей власти. А тебя, воевода Мавра, в первый раз прощаю.
— Спасибо. Какие будут приказы, конунг? — кивнула фигуристая таврида под пристальным взглядом Великогорыча.
— Меня беспокоят урсары, воевода, — ответил я. — Мы должны как можно быстрее достичь дворца в Давирисе, чтобы меня короновали, а малая и средняя дружины присягнули мне. Затем займёмся «медведями».
— А мы присягнем только тебе, конунг? — вдруг спросила Мавра и бросила внимательный взгляд на моих жён, Настю и Гересу. — Или дроттинг тоже?
Её слова прозвучали с каким-то странным завуалированным вызовом. И кажется, понять его дано только женщинам. Гереса расправила плечи. Света тут же полыхнула глазами, а Настя показала острые моментально удлинившиеся клыки. Только Лена осталась невозмутима, продолжая стоять с любезной улыбкой на лице, как лучшая ученица Лакомки.
— Конунг уже женат, Мавра, — громыхнул Булграмм. — На четырех дроттинг. Так что поумерь пыл и продолжай служить лишь как воевода.
— А я что, деда? Я ничего! — сразу заоправдывалась таврида, покраснев ещё больше.
Мм, ничего себе здесь ушлые девки. Хорошо, что Великогорыч видит их насквозь. Хотя это его же кровинка.
— Мои дроттинг Светлана и Елена, Мавра, — указал я на жён. — Служи им так же, как и мне.
— Хорошо, конунг!
На этом аудиенцию в принципе можно было уже заканчивать. Ну я и закончил. Мы двинулись вместе с Маврой дальше вглубь Тавиринии. Большинство её дружинников остались в остроге защищать границу. «Ягуары», кстати, давно уже вернулись в свои земли.
Дорога в Тавиринии далеко не везде мощена камнем, и хорошо хоть крепкие ноги тавров её вытоптали. Ехать в бронемобилях было терпимо — скорость почти не сбрасывали.
