прошлась ко мне, устроившемуся во главе большого пиршественного стола. Она остановилась передо мной, немного смущённая, но с лёгкой улыбкой на лице.
— Ой…Даня, что-то мне очень хорошо, — выдает барышня, садясь мне прямо на колени и обнимая за шею. — Можно я присяду? Тут же на занято…и-ик?
— Это тебя так от одного глотка эля развезло? — удивляюсь я, тем не менее не отстраняя Настю.
— Эль? Нет, там был яблочный самогон…и-ик.
Самогон? Ну, Гереса! Переглядываюсь с богатыршей через стол, а она, донельзя довольная, салютует мне полной кружкой этого самого самогона и кивает приглашающим взглядом в сторону Насти. Мда. Простые заиписвские нравы. А ведь сначала мне казалось, что богатырша ревнует к Насте.
— Даня, а что это у тебя за рога…и-к?
— Это корона.
— Нет, другие!
Блин, опять демоновские пики выглянули. Я их показывал наедине Дибурду для пущей убедительности, да что-то они полностью убираться не хотят.
— Да однажды я поглотил одного демона, а он рогатый был, — отмахиваюсь. — Давняя история, твоя мама в курсе.
— А, ну ладно, — девушка прижимается щекой к моему плечу и засыпает. Светка, сидящая по другую руку от меня, распахивает рот от удивления. Только заметила что ли?
Резко распахиваются створки двустворчатые двери, и в каменную палату вбегает запыхавшийся тавр. Его задерживают ринувшиеся навстречу часовые, но он кричит поверх их рогов:
— Конунг! Я из северного дозора! Надвигается орда урсаров! Медведи решились схватиться с нами не на шутку!
Мои перепончатые пальцы! Целая орда? А вот это уже серьёзно. И как вовремя-то! Прямо подарок на мою коронацию. Неужели ликаны подтолкнули своих косолапых шестерок? Что ж, это замечательно. Оборотней в моей Коллекции как раз не хватает.
Через пару минут я с жёнами, Дасаром, Паленым и воеводами собираемся в моём новом конунгском кабинете. Правда, назвать это место кабинетом можно с большой натяжкой. Здесь нет ни стола, ни карт, ничего, кроме скамьи и небольшой площадки с куском скалы. Великогорыч, похоже, предпочитал проводить время, бия кулаками и головой об камень вместо того, чтобы планировать и думать. Но я ещё изменю интерьер под свой вкус.
— А где моя сестра? — спрашивает Дед Дасар.
— Я отправил Гересу следить за Настей.
— Такая мясорубка намечается, — замечает Дасар. — Сестра расстроится, что пропустит её.
И заслуженно. Будет знать, как спаивать для меня барышень. Я хоть и телепат, но за осознанные отношения.
— Конунг! Вними мне! — в своей пафосной манере грохочет Великогорыч. Стоящий рядом Паленый, поморщившись, ковыряется в заложенном ухе.
— Слушаю внимательно, воевода старшей дружины, — любезно разрешаю говорить.
— На нас движется орда урсаров! Тысячи две медведей! Великая сила! — разошёлся главный воевода. — Мы должны поднять войско и выйти навстречу врагам! Медведи познают на собственных шкурах, что значит ярость наших воинов! Всю Тавиринию ты поведёшь на великую битву!
— Зачем же всю? — удивляюсь я.
— Конунг дело говорит, — кивает Мавра. — Надо поднимать не только Тавиринию, но Ягуарию. Ягуары придут нам на выручку. Ягуар-Король давно жаждет покончить с набегами урсаров.
— Точно! Конунг мудр! — кивает седобородый Дибурд. — Да оросят наши земли реки медвежьей крови!
Ну нет, всё катится куда-то не туда. Нафига мне реки крови? А у других тавров больше других дел нет что ли, чем собираться в огромное войско и рубиться весь день насмерть?
— Ладно, ребят, — вздыхаю я, направляясь к двери. — Вы пока посчитайте, сколько литров крови во всей орде, а я пока по-быстрому слетаю в лагерь Бурого племени.
— К урсарам⁈ — необычно высоким голосом взвывает Великогорыч. — Один⁈ Конунг, ты, конечно, великий герой, но драться с целым войском даже для тебя слишком!
— Да не собираюсь я идти против всей орды, — хмыкаю. — Зачем? Мне достаточно тайно убить вождя, и Бурое племя тут же рассыпается.
Воеводы ошеломлённо переглядываются, а мои жёны с трудом сдерживают улыбки. Вид озадаченных тавров — забавное зрелище.
— Филин, помощь не нужна? — деловым тоном спрашивает Дед Дасар.
— Да нет, зачем? Тем более ты вор, а не ассасин, — усмехаюсь.
— Ну я бы там нашёл что стащить в любом случае, — скромно добавляет Дасар.
Тут он прав, но в этом деле мне его таланты ни к чему.
Я распускаю совет.
Предварительная подготовка у меня простая — забрать сознание рептилоида Биса. Через полчаса, когда темнота уже полная, я вылетаю на Зубастике. Жаль, что не взял с собой пегассиров, но их неудобно было бы везти в фургоне, да и незачем. Дракончики прекрасно справятся с летными задачами.
Когда впереди в ночи загораются сотни костров, я спрыгиваю с Зубастика. Благодаря Дару Левитации, я легко приземляюсь в лесу. Пробегаюсь между зарослями, пока не оказываюсь неподалеку от часовых. Они шаркаются за стеной чернеющей зелени. Ну точно «медведи» — такие же косолапые. Напрягаю слух и вслушиваюсь в окружающие звуки. Прогуляться по лагерю для меня не составляет труда, но лучше сразу кого-нибудь снять и прочитать, как открытую книгу. Так я узнаю, где находится вождь Гризлар. Правда, отсутствие часового могут заметить. Нужно выбрать кого-то незаметного…
— Эй, что за дерьмо⁈ Почему моя фляга в грязи? — доносится из лагеря, очень близко к границе.
— Я уронил, прошу прощения, — следует детский голос.
— Ах, уронил? Сейчас я тебя тоже «уроню», сучонок! — рявкает хриплый голос.
Сразу же раздаётся звук звонкой оплеухи, прерываемый тихим, подавленным всхлипом.
Вот и везунчик сам напросился. С ухмылкой на губах я тихо и незаметно направляюсь в сторону, откуда донёсся звук.
Глава 14
Медвежье рагу
Давирис, Тавириния
— Блин, Дасар, а нельзя ли мне как-то соскочить с контракта? — спрашивает Паленый, войдя в комнату заиписовского вора.
Комната вора довольно скромная и утилитарная. Каменные стены без обоев создавали суровую атмосферу, которую смягчала тяжелая дубовая кровать, стоявшая у стены. Рядом с кроватью находилась простая деревянная скамейка и большая бадья для мытья. Другие помещения в крепости такие же, ничего лишнего или роскошного — тавры все без исключения живут скромно, в отличие от жителей нового мира, который Паленый недавно посетил. Вот там люди живут так живут! Один только ящик с мелькающими картинками чего только стоит!
— Ты серьезно что ли? — удивляется вор, который уже прилег на кровать. — Слушай, Паленый, не
