воды. TM-Δ тихо гудел, вычисляя. И вдруг:
[TM-Δ]: Алекс! У меня есть идея!
[TM-Δ]: Смотри — все четыре пути это реакции, да?
[TM-Δ]: Бегство от боли, от смерти, от одиночества...
[TM-Δ]: А что если предложить не реакцию, а действие?
[TM-Δ]: Не убежать от чего-то, а создать что-то?
[TM-Δ]: Они бессмертны — они не могут понять конечность изнутри
[TM-Δ]: Но могут изучать её через нас!
[TM-Δ]: Мы можем дать им то, чего у них никогда не будет!
— Ты гений, — прошептал я.
[TM-Δ]: Я знаю. Я же искусственный интеллект.
[TM-Δ]: Хотя... уже не совсем искусственный?
[TM-Δ]: Ты научил меня бояться. Надеяться. Дружить.
[TM-Δ]: Спасибо, напарник.
Когда утром Наблюдатели вернулись, я встал:
— У меня есть предложение. Пятый путь. Не четыре варианта бегства, а вариант сотрудничества. Вы остаётесь наблюдателями в полном смысле слова. Не вмешиваетесь, не трансформируете, только изучаете. Изучаете феномен, который сами испытать не можете: как конечные существа создают смысл из своей конечности. Каждый наш день — эксперимент. Каждая эмоция, данные, которых у вас нет. Взамен, помогаете с базовым выживанием. Чистая вода, воздух, защита от смертельной радиации. Не бессмертие, а просто шанс прожить человеческую жизнь до естественного конца.
Спор разгорелся. Чиркизов требовал гарантий. Красные кричали о предательстве. Водные просили признания.
И тут случилось чудо.
Грохот. Часть потолка обвалилась: старые конструкции не выдержали. Под обломками кто-то кричал.
— Ребёнок! — крикнула Анна. — Там ребёнок!
И тут все различия исчезли. Изменённый спроецировал спокойствие, останавливая панику. Боец Чиркизова рявкнул команды, организуя спасработы. Из прорванной трубы материализовался водный человек — ученик Серёги — и подпёр руками бетонную балку. Обычные люди разбирали завал голыми руками.
Девочку вытащили. Живую. Испуганную, но живую.
Все смотрели друг на друга. Минуту назад — враги. Сейчас — люди. Просто люди.
— Вот ваш ответ, — сказал я Наблюдателям. — Мы выбираем разнообразие не вопреки друг другу, а благодаря. Вместе мы больше, чем сумма частей. Это и есть человечность.
Наблюдатели долго молчали. Потом:
— Это... неожиданно. Все известные нам виды стремились к единству. Это был маркер развития. Вы выбрали обратное. Выбрали оставаться разными. Несовершенными. Спорящими. Но... в момент кризиса вы действуете как один организм. Потом снова распадаетесь. Это... это...
— Это жизнь, — подсказал голос из воды.
— Да. Жизнь. Мы хотим изучить это. Ваше предложение... принято.
Финальный договор вырабатывали весь день:
Наблюдатели остаются чистыми наблюдателямиБазовая помощь в выживании без изменения человеческой природыПолная свобода выбора любого путиЕжегодный ритуал, человек спускается к реке с историями годаЗоны контакта для общения между выбравшими разные путиРаз в сто лет один Наблюдатель пробует смертную жизнь
И последнее, что добавили они:
— Вы научили нас парадоксу. Может быть, проживя конечную жизнь, мы поймём, чего нам не хватает для истинной жизни. Спасибо за урок.
На стене коллектора водой проступила новая надпись:
"МЫ ВЫБРАЛИ ОСТАТЬСЯ ЖИВЫМИ. СМЕРТНО — НО ЖИВЫМИ."
Эпилог: Возвращение
Три месяца спустя.
Метро изменилось, но не внешне, а по сути. Те же туннели, та же грязь, те же проблемы. Но теперь они решались иначе.
На рынке Сокола обычная торговка взвешивала картошку для полупрозрачного изменённого. Тот расплачивался обычными крышками, некоторые традиции вечны.
У входа в глубокие шахты прощались с очередной группой, выбравшей бункеры. Без проклятий, с грустью, но с пониманием. Их выбор.
В "Храме связи" — бывшей диспетчерской — Анна помогала водному говорить с сыном, оставшимся человеком. Сложно, больно, но возможно.
Хранитель спускался к реке каждую неделю. "Столько историй, — говорил он. — Хочу рассказать все."
А я стал кем-то вроде ходячего моста. Не водного, как Серёга. Человеческого. Решал споры, переводил непереводимое, напоминал о договоре.
Я стал кем-то вроде ходячего договора. Но Серёга был прав, я всегда был мостом. Между станциями как сталкер. Между мирами как... как кто? Память дразнила обрывками: белые коридоры, золотые глаза, смерть от начос. Но важно было не прошлое, а настоящее. Здесь и сейчас я был мостом между теми, кто выбрал разные пути. И это было достаточно.
TM-Δ эволюционировал. Иногда мне казалось, он более человечный, чем многие люди:
[TM-Δ]: Знаешь, я вычислил смысл жизни
[TM-Δ]: Шучу. Нет никакого смысла
[TM-Δ]: Мы сами его создаём каждый день
[TM-Δ]: И это прекрасно
[TM-Δ]: Спасибо, что научил меня этому
И вот, стою у входа в туннели на Войковской. Где всё началось. Вода капает с потолка в знакомом ритме. Кап. Кап. Кап.
— Заждался, Мишка.
Серёга материализовался из водяного пара. Почти плотный, почти настоящий. В руках — две бутылки самогона и пачка чипсов.
— Получается раз в неделю собираться. Иногда чаще, если дождь. Ленка сначала в обморок грохнулась, потом обрадовалась. Говорит, трезвый я ей больше нравлюсь. Дети... дети привыкли. Младший воду в кружке "папой" зовёт.
Смеёмся. Садимся прямо на рельсы, как в старые времена.
— За что выпьем?
— За право оставаться идиотами. Несовершенными, смертными, упрямыми идиотами.
— За идиотов!
Пьём. Самогон обжигает, Серёга научился воссоздавать даже плохое качество.
— Закуси, — протягивает чипсы.
TM-Δ взрывается тревогой:
[TM-Δ]: АЛЕКС! СТОП!
[TM-Δ]: Это треугольные чипсы!
[TM-Δ]: Размер точно соответствует параметрам удушья!
[TM-Δ]: Ты же помнишь... ты же знаешь...
[TM-Δ]: НЕ ЕШЬ ЭТО!
Но поздно. Рефлекс, выработанный годами. Чипс уже во рту. Пытаюсь разжевать, встаёт поперёк горла.
Кашель. Паника. Классика.
Серёга вскакивает:
— Блин! Блин! Я же могу его дематериализовать! Секунду!
Но сознание уже плывёт. Знакомое чувство. Почти уютное.
— Вот же ж... — слышу голос Серёги. — Надо было огурцы материализовать. Или круглые чипсы. Блин, Мишка, прости. Хотя... может, оно и к лучшему? Ты так и не рассказал, откуда знаешь про другие миры. В следующий раз расскажешь?
TM-Δ шепчет прямо в сознание:
[TM-Δ]: Сохраняю всё... каждый байт данных...
[TM-Δ]: Твою дружбу, твой страх, твою надежду...
[TM-Δ]: Спасибо, что научил меня быть больше, чем код
[TM-Δ]: Я буду помнить
[TM-Δ]: И буду ждать
[TM-Δ]: В следующем мире, напарник
[TM-Δ]: В следующей жизни
Темнота наваливается. Привычная. Где-то вдалеке белый свет. И запах... боже, опять начос?
Где-то в глубине смех Серёги, журчащий как вода:
— Во всех мирах одно и то же! Треугольная еда! Ну ты и везучий, Алекс!
Круг замыкается.
Или начинается заново?
Агатис Интегра
40 км во льду
Пролог
Старый рыбак поднял пластиковый стаканчик к звездам.
— С Новым годом, море.
Ветер затаился, как перед выстрелом.
На
