Наоми с выработанной за долгие годы ловкостью пробиралась между рядами контейнеров. На них мигали огоньки указателей, отмечавшие изменчивый лабиринт ходов и направляющие к командному люку. Помещение для команды на этом корабле было, собственно, даже меньше, чем на «Росинанте». Каюты экипажа – не просторнее ее потайного контейнера.
Наоми не была знакома с людьми, возившими ее в последние месяцы. Большинство и не подозревало о ее присутствии. Так устроил Саба. Чем меньше народу знает, тем меньше риска проговориться. На старом астерском это называлось «геррарегла». Регламент войны. Так она жила девчонкой, в недобрые старые времена.
Отыскав шлюз в корабль, Наоми запустила цикл шлюзования. Ее уже ждал связник – девушка не старше двадцати, бледнокожая, с широко поставленными темными глазами. Голову она брила, наверное, чтобы выглядеть крутой, но Наоми вспомнился пушок на младенческой макушке. Звали ее, может быть, и не Бланка, но так она представилась Наоми.
– У вас есть двадцать минут, мэм, – сказала Бланка. У нее был хороший голос – чистый и мелодичный. А марсианский акцент напомнил Наоми Алекса. – Потом у меня кончится смена. Я и тогда могу остаться поблизости, но не помешаю сменщику войти.
– Более чем достаточно, – успокоила Наоми. – Мне бы только добраться до жилого кольца.
– Легко. Мы передаем ваш контейнер на «Мосли» у причала шестнадцать-десять. Перегрузка займет несколько часов, но порядок работ уже одобрен.
Горошина перекатывается под новый наперсток. К тому времени, как Наоми соберется разослать следующую очередь приказов и аналитики, «Последняя истина» уйдет за врата Сол в какую-то другую систему. А Наоми останется в той же норке, будет спать на той же кроватке, но уже на другом корабле. Вместо Бланки ее будет ждать в доках другой связной. Наоми потеряла счет таким передачам. Они стали почти привычными.
– Спасибо, – сказала она, подтягиваясь в шлюз с выходом на причал.
– Это честь для меня, мэм, – выпалила Бланка. – То есть знакомство с вами. С Наоми Нагатой!
– Спасибо вам за все, что вы для меня сделали. Я не могу выразить свою благодарность.
Бланка вытянулась по стойке смирно. Все это напоминало театр, и все же Наоми отдала девушке честь. Для той это что-то значило, и невежливо было бы не ответить ей такой же серьезностью. Не просто невежливо – жестоко.
Но она уже втянулась в тесный зеленый коридор, уводящий с «Последней истины», оставив Бланку позади. Едва ли они снова увидятся.
* * *
Глубинная трансферная станция Три обитала между орбитами Сатурна и Урана в привязке к расположению врат Сол. Знакомая архитектура: большой сферический порт, при полной загрузке рассчитанный на несколько дюжин кораблей, и жилое кольцо, раскрученное на треть g. Станция служила и центральным перевалочным узлом на входе и выходе в систему Сол, и великолепным складским комплексом. Корабли со всей системы доставляли сюда грузы для колоний и принимали встречные посылки. На этой базе всегда находилось больше артефактов чужаков, чем в любой другой точке системы.
Общим счетом станция могла вместить двенадцать тысяч человек, хотя полная загрузка требовалась редко. Постоянный штат, экипажи кораблей и контрактники для обслуживания больниц, баров, борделей, церквей, складов и ресторанов, без которых люди нигде не обходятся. На этой базе экипажи из Сол и из систем по ту сторону колец могли несколько дней отдохнуть друг от друга, посмотреть на незнакомые лица, послушать голоса, которые не надоели за месяцы, забраться в постель с кем-то, кто еще не воспринимается как член семьи. Все это создавало братскую атмосферу, породившую неофициальное название станции – «Родительский дом». Наоми здесь нравилось. В устойчивости человеческих привычек виделось что-то обнадеживающее. Чужие цивилизации, галактические империи, война и сопротивление никуда не делись. Но кроме них была выпивка и караоке. Секс и младенцы.
Она шла по общему коридору жилого кольца, не поднимая головы. Подполье обеспечило ей поддельное удостоверение для станционной системы, так что ее биометрические данные не вызывали тревоги, и все же она старалась не бросаться в глаза, на случай если попадется кто знакомый.
Местом встречи назначили ресторан на нижнем внешнем уровне кольца. Наоми ожидала, что ее загонят на склад-холодильник, но встретивший у дверей мужчина провел ее в отдельный кабинет. Еще не перешагнув порог, она поняла, что они здесь.
Бобби увидела ее первой и встала, ухмыляясь во весь рот. Неприметный рабочий костюм без меток и нашивок все равно смотрелся на ней как мундир. Поднявшийся вслед за Бобби Алекс постарел. Он сбросил вес, а уцелевшие волосы стриг под машинку. Его можно было принять за счетовода или за генерала. Они без слов шагнули друг к другу, обнялись все втроем: Наоми положила голову Алексу на плечо, Бобби прижалась щекой к щеке. Тепло тел утешало больше, чем ей бы хотелось.
– Ах ты черт, – заговорила Бобби, – как славно снова тебя увидеть!
Разорвав объятия, они перебрались за стол. Их ждали бутылка виски и три стакана – явная и верная примета дурных новостей. Поднять тост, почтить память очередной потери. Наоми спросила взглядом.
– Ты же знаешь, Авасарала, – ответил ей Алекс.
За волной облегчения пришел стыд за него. Умерла Авасарала, и только.
– Знаю.
Бобби налила всем и подняла стакан.
– Черт, что за женщина была. Нам таких уже не видать.
Они соприкоснулись стаканами. Наоми выпила.
Авасарала – большая потеря, и для Бобби, наверное, тяжелее, чем для других. И все же они пока оплакивали не Амоса. И не Джима.
– Ну, – заговорила Бобби, поставив стакан, – как живется тайному генералу сопротивления?
– Мне больше нравится «тайный дипломат», – поправила Наоми. – А живется не первый сорт.
– Постойте-постойте, – вмешался Алекс. – Что за разговоры без еды. Без обеда не бывает семьи.
Меню ресторана составляло приятное сочетание астерско-марсианской кухни. Нечто под названием «белый концентрат» имело отношение к настоящему, но с добавлением свежих овощей и пророщенных бобов. Круги выращенной в чашках Петри свино-говядины поливали сладковатым острым соусом.
Они навалились на еду, как бывало на «Росинанте» в прежних воплощениях. Наоми только сейчас поняла, как соскучилась по смеху Бобби, по привычке Алекса украдкой подкладывать ей на пустеющую тарелку лишний кусочек. Близость, возникающая, когда десятилетиями живешь с кем-то бок о бок. А потом не живешь. Она бы загрустила, если бы не радость, что сейчас эти двое с ней.
– «Предштормовой» полностью обеспечен командой, – рассказывала Бобби. – Я немножко беспокоилась, что будут сплошь астеры. То есть у Сабы их больше всего в запасе. Два ветерана марсианского флота во главе команды, зовущей нас внутряками?
– Могло стать проблемой, – согласилась Наоми.
– Саба заполнил всю ведомость ветеранами ООН и Марсианской республики, – сказал Алекс. – И молодежь тоже есть. Забавно, я в их возрасте уже свое отслужил. А выглядят детишками, понимаешь. Чистые, серьезные личики.
– Знаю, – засмеялась Наоми. – Мне теперь кажутся детьми все, кто моложе сорока.
– Дело они знают, – заметила Бобби. – Я все время стоянок занимаю симуляторами и учениями.
– Случилась пара драк, – сказал Алекс.
– Нервы шалят, – отмахнулась Бобби. – На задании все это дерьмо испаряется.
Наоми сунула в рот еще кусочек концентрата – чтобы не хмуриться. Не помогло. Алекс откашлялся и заговорил, меняя тему:
– Вестей от нашего громилы, надо думать, так и нет?
Два года назад Саба углядел шанс провезти на Лаконию агента с карманной атомной бомбой и шифрующим приемо-передатчиком. С дальним прицелом вернуть Джима или покончить с властью Лаконии, лишив ее головы. Саба спросил Наоми, кому бы та доверила такое важное дело. Такое опасное. Амос, услышав, в тот же час собрал чемоданы. С тех пор Лакония выстроила новую оборону. Подполье потеряло большую часть агентов в Лаконской системе, и Амос замолчал.
