даже не подумала, что я могу начать защищаться…
— Слушай, — улыбнулась Сейна. — Я тебе скажу прямо, потому что красиво у нас умеют говорить под Древом. Школа Пути не кормит слабых просто так. Но тех, кто входит под её знак, она ведёт. Росток в свой срок. Техники, которых ты не получишь нигде. Пилюли — те, что нужны тебе, а не те, что тебе суют по списку. Наставление от тех, кто прошёл сам.
Она замолчала на пульсацию.
— А твою проблему со временем поправят, — добавила. — Если будешь служить хорошо. Лет десять минимум, может, чуть больше. Всё будет зависеть от тебя.
И вот тут меня дёрнуло. Слово «поправят» — было именно тем что мне нужно, с того момента, как у меня в зерне появилась вмятина. Я сам себе говорил «потом разберусь», «может, кто-то знает, что делать».
У меня в животе зашевелилось то, чего я не ждал. Ни радость, ни доверие, а желание поверить. Как у Лета было желание поверить, что школа — это спасение. Только у него оно шло от голода и страха, а у меня — от вмятины, в зерне и моего будущего. Я загнал это обратно. Глубоко, в тот же угол, куда складывал всё, что отвлекало.
«Если будешь служить хорошо» — раз.
«Лет десять минимум» — два.
«Может, чуть больше» — три.
Три камня, которые она положила между нами. Мне помогут, но не сейчас, а когда сочтут, что я заслужил. Десять лет — это срок, который они мне сейчас называют, а потом будет другой, если им так удобнее. Я уже жил под одним человеком и терпел. Теперь он лежит в руинах с дырой под челюстью, и его плоть пожирают звери, как и его племянника и Вирга
— Что такое обет и как он работает? — спросил я.
Один из мужчин в синем поднял брови второй раз. Сейна посмотрела на меня иначе. Во взгляде появился интерес, а на губах улыбка.
— Обет верности школе, — махнула рукой Сейна. Голос остался ровным. — Такой же как и у всех, ничего особенного. Обет послушания наставникам. Любой их приказ нужно выполнять, как и других старших. Обет не разглашать техники и не выносить внутренние тайны вовне. Нарушить его нельзя или смерть.
— Как долго будет этот… обет действовать?
— До смерти.
— Навсегда? — переспросил я.
— До смерти, — повторила Сейна и зачем-то мне подмигнула. — Это и есть «навсегда» для таких, как ты.
Смотрел на её лицо и на полотно, которое второй мужчина в синем как раз доставал из-под стола. Полотно было синее, плотное, с мелкой серебряной строчкой по краю. На нём те же извилистые знаки, что я видел под Древом и под Основой, только нарисованные ровнее и крупнее.
Вот только сейчас, я не видел этого полотна, перед глазами были: Лет, в которого вошли знаки и образовалась связь и Варн, что опустил голову смиряясь со своим выбором. Я вспомнил лицо матери. И как отец говорил: если решил идти, то шагай до конца.
— Нет, — сказал, сжимая копьё. — Я не буду давать обет.
* * *
Друзья… По поводу прод, с учётом новых ограничений Автор Тудей я пока не знаю как лучше поступить. У меня два выхода. Делать периодически перерывы, чтобы была возможность публиковать книги, когда это нужно, а не по таймеру. Это ещё повезло, что сутки были разницы сейчас. Ещё вариант писать маленькие главы, чтобы книга долго выкладывалась. Но я такое не люблю. Событий мало и не успеваешь сделать всё, что запланировал. Поэтому пока смотрю, думаю. И теперь ещё считаю дни сколько мне можно книг опубликовать.
Пишите своё мнение по данному вопросу. Как вы считаете лучше? Ну и как вам поворот истории?
* * *
Глава 3
Это не просто клятва, это то что связывает. Как? Я не понимал, но чувствовал это. Я прошёл от бревенчатых ворот деревни до белых стен Вороньего Крыла только потому, что не хотел больше быть Пустым. Много ран на моём теле говорили о пути, что я выбрал. Я валялся в забвении шесть месяцев, ел сырую собелию, которая оказалась ядом и вколачивал в зерно знаки Нурра. Перенёс удар Ростка в грудь и встал после него, чтобы дойти сюда.
Я здесь не для того, чтобы добровольно надеть ошейник, который свяжет моё зерно и десять лет ждать пока его «поправят».
Под навесом стало тихо. Второй мужчина в синем замер с полотном в руках, потом первый перестал хмыкать, Сейна подняла одну бровь и тут же опустила её обратно.
Брен сзади выдохнул через нос.
— Чего? — переспросил он, как будто плохо услышал.
Я не стал повторять. Сейна смотрела на меня ещё пульсаций пять. Лицо её не изменилось, но в углах губ что-то сместилось.
— Ты понял, что говоришь? — спросила она. Ровно. Без нажима. Это был не вопрос, это была проверка слуха.
— Понял.
— Объясни.
— Не хочу до смерти, — сказал я.
Один из мужчин в синем издал короткий звук, похожий на смех или на кашель. Сейна на него повернулась.
— Ты деревенский, — поцедила она. — Тебе сколько четырнадцать?
— Пятнадцать! — расправил плечи. — Почти шестнадцать.
— Не важно, — махнула женщина рукой. — Через десять лет будет как мне. Росток на третьей или шестой ступени. Сейчас у тебя десятая ступень с битым зерном и одно копьё. У тебя нет связей, нет имени, нет родни в городе, нет наставника. Если ты сейчас выйдешь из-под этого навеса не под знаком школы, ты отправишься в Нижний Клин. Ты знаешь, что такое Нижний Клин?
— Нет, но узнаю.
Сейна посмотрела на меня ещё одну долгую пульсацию и засмеялась. Я же смотрел за её руками и слушал. Не хотелось пропустить ещё раз когда на меня нападут.
— Небо… — покачала головой Сейна. — Давно я не уговаривала деревенского вступить в нашу школу.
— Не выеживайся, парень, — бросил Торс сбоку. Голос у него был тот же скучный, что у ворот. — Школа Пути — не худший вариант. Ты сам не понимаешь, от чего отказываешься.
Я повернул голову и посмотрел на него.
— Ты сказал «Равновесие», — произнёс я тихо, так, чтобы услышал он один.
Торс не моргнул, но кожа у него
