живот, и рванул ее на себя. Сивуч упал на спину, но совсем не в ту сторону, что мне надо. А ударился об стоящий сзади него стул. Гнутые железные ножки стула разошлись под весом Андрея, и стул выскользнул из под падающего тела. Я поднялся на ноги и поднял стул. Размахнулся им, что стена из стекла за моей спиной рассыпалась и зазвенела битым стеклом. В спину ударила волна ледяного воздуха. И жуки-пугальщики, засевшие в черных шкафах, запели громче. Сивуч поднялся на ноги, и кинулся на меня. Мне, конечно, нужно было просто огреть его стулом. Но в таком случае драка кончилась бы тут же, на этом самом месте. А этого нельзя было допустить. И я пропустил его удар…Как же это все-таки противно играть в поддавки, подумал я, падая на битое стекло…
***
Как не старался Моисей Хаймович сдержаться, а рука дрожала. Предательски дрожала, когда он подносил скальпель, зажатый в руке к голове зверя. Глупость, конечно, и никакого мозга в этом плоском черепе с внушительными клыками во рту не было. Но, а что если? Если сейчас выяснится, что там мозг? И одним небрежным движением можно прервать эту нить жизни? И разрешить отчасти проблему?
А может от того, рука дрожала, что глаза твари, в которые Моисей старался не смотреть, предвещали скорую смерть человеку со скальпелем.
— О! Матерь Божья! Дай мне силы! — взмолился Хаймович, прикасаясь острием к затылочной части. И вонзаясь таки с нежной силой в эту неправдоподобную мягкую шкуру, такую толстую и грубую на ощупь. Прикасаясь к ней, он заметил, что само тело твари холодное на ощупь, как бывают, холодны покойники. И вертикальные зрачки наводили на мысль, что тварь скорее можно отнести к пресмыкающимся, чем к теплокровным млекопитающим. Хотя, все это обман. Тварь не имела признаков пола, не имела органов размножения. И была единственная в своем роде и виде. И все же Хаймович, давно не читавший биологию, пытался по обрывкам знаний понять, как она устроена? Если и скелета как такового она не имеет? Беспозвоночное? Хордовое? Но хорда была присуща только низшим и простейшим. Как? Как вообще возможно такое существо, которое невозможно? Этот вопрос занимал старого Моисея более, чем те фокусы, которые ИР вытворял со временем и пространством. Наверное, потому, что время невидимо и абстрактно, а этот зверь из непонятной плоти сидит перед тобой на задних лапах и смотрит на тебя немигающим голодным взглядом. Жуть! Так, наверное, выглядела собака Баскервилей.
Шкура разошлась под острым скальпелем, открывая такую же серую, как и шкура, невзрачную плоть. Ни капли крови или сходной жидкости не выступило на разрезе. Создавалось такое впечатление, что зверь сам открыл путь к внутреннему организму, а скальпель был лишь указательной палочкой, показывающей место доступа. И еще раз провел Хаймович скальпелем по плоти, входя на всю длину лезвия, сантиметра на три. И плоть разошлась, и открылись канальца и отростки, живо напоминающие деду мочковатый корень лука. Зверь так же и сидел, не двигаясь и не моргая, словно происходящее ни в коей мере его не касалось, и происходило не с ним. Хаймович опустил на открытый нервный узел осьминого-образную присоску, и с омерзением отвернулся. Чтобы не видеть, как присоска ожила, щупальца зашевелились, находя и подключаясь к нужным им точкам.
Так. Дед уставился на монитор, всматриваясь в верхний фрейм, открытого окна. Там были куча параметров, коим должна была соответствовать подключаемая сущность. Уровень гемоглобина, количество сахара, насыщенность кислорода, уровень адреналина, уровень биотиков, тех самых нано-роботов отвечающих за трансформацию. И еще множество параметров, которые Моисей Хаймович в силу своей не компетентности в медицине, просто не знал. О чем они? Так например: параметр 'напряжения инертности', 'суммарный потенциал инвазии', 'схождение импульса Брокса' и т. д. и т. п. Может, и здесь можно было что-то изменить? Только, что?
В нижнем окне отображалась диаграмма подключения и состояние готовности системы жизнеобеспечения (аморфа). Диаграмма была цветная. После подключения присоски-интерфейса. Разноцветные синусоиды стали вычерчиваться по вертикали и горизонтали. Образованные между пересечением линий контрольные точки, подмигивали. Когда пересечение всех линий было завершено, точки мигать перестали. А по ним, как определенным координатам, выстроилась затейливая кривая линия, устремляющаяся своим концом вверх. Высветилась надпись: 'Система готова', и кнопка 'переход ко второму этапу' на панели задач, стала активна.
***
Сложно сказать, что было дальше…Поскольку, между обменной тумаками, и катанием по полу, когда Сивуч младший пытался меня прирезать осколком стекла, я не особо помню. Помню, только, что мне удалось закатиться с ним за шкафы. А дернуть нижний провод, и вставить маленький щуплый кусочек пластмассы в подходящее гнездо, я уже смог потом. Когда…Словом, с окровавленными руками я поднялся, а Сивуч остался лежать. И кровь на руках была моя. Здорово располосовал ладонь, отбирая у Андрей осколок.
Сивуч хрипел и кашлял, пытаясь восстановить дыхание. Хорошо я ему кадык кулаком пригладил. И тут началось…Сначала я подумал, что это у меня в глазах помутнело. Пол и стены на миг дрогнули, поплыли, словно я смотрел на них через пар кипящей кастрюли. И выглядели эти пол и стены, как будто им лет двести. Покрытые пылью и песком, трещины на стенах. Мрак. Мрак взглянул на меня из могилы и дыхнул спертым воздухом. Я открыл рот как рыба, вытащенная из воды. На секунду воздух кончился…Бежать! Нужно бежать пока не поздно. Хаймович предупреждал, что так будет.
' Вставленный тобой предмет должен вызывать кратковременные сбои в системе, а учитывая то, что время в этом месте сильно искажено, на период сбоев время будет приходить в нормальное течение, и то место где мы все находимся, может уже не существовать…Сбои, конечно, будут слишком непродолжительными чтобы сразу наступил коллапс…но это сначала. Потом (я надеюсь) их частота (амплитуда) увеличится, а затем и продолжительность. Что в конечном итоге и должно привести к полному развалу программы. Постарайся быть от этого места, и вообще от города, как можно дальше. Забери с собой Федора. Меня не ищи, не теряй ни секунды. Я верю, что у тебя все получится. Прощай'.
Вот, про Федю-Косого мог бы и не напоминать, как будто я мог друга бросить. И про себя зря. Без тебя старче, я никуда не уйду. На горбе потащу, но не уйду.
— Кхе-кхе, кых-р, — Андрей приходил в себя и встал на четвереньки.
— Жить хочешь? — дал я прощальный совет, — Беги отсюда!
— Убегаешь трус! — прохрипел Сивуч, пытаясь подцепить пальцем кусок стекла. Видимо, мысль о моем убийстве не давала ему покоя.
— Ну, как
