на другого человека — от бледной белокурой аккуратной девушки не осталось и следа.
— Что такое? — она как-то инстинктивно поправила волосы.
— Нет, ничего, просто задумался. Слушай, а они не озвучивали, с кем именно она могла встречаться там?
— Нет, сами меня спрашивали. Но тут как бы очевидно, нет? Это…
— Вряд ли глава отдела, — покачал Кондрат головой.
— Но…
— Подумай сама. По-твоему, глава отдела будет этим заниматься? Сначала заигрывать с вдовой, потом сам лично пробираться в дом, чтобы устроить поджог, и удачно сбегает? И всё это в своём возрасте, когда он даже говорит с трудом? Я очень сомневаюсь. При его попустительстве — это сто процентов. Но не он сам. Кто-то из подручных.
— Тогда воспользуемся методом Цертенькофа? — предложила Дайлин.
Меньше всего Кондрату хотелось пытать женщину. И не только потому, что он был противником подобных методов. Просто сама женщина была жертвой: пусть она и была замешана в этом, но совершенно не по своей воле и в тёмную, что, по мнению Кондрата, снимало с неё ответственность. Тут просто не подгадаешь. Другой вопрос, что империя может считать иначе.
— Давай обсудим это с Цертенькофом. Посмотрим, что он скажет, — предложил Кондрат.
— Не хочешь втягивать её? — сразу догадалась Дайлин, направившись за ним.
— А ты как считаешь?
— Знаешь, мне всё равно, если честно. Даже не задумывалась, — они прошли перекрёсток, который Дайлин задумчиво окинула взглядом, после чего посмотрела на Кондрата. — Кстати, Кондрат, я тут вспомнила, что ты говорил про свой день рождения, что он должно быть скоро. А конкретно когда?
— Неделю.
— Через неделю?
— Нет, неделю назад.
— Неделю назад⁈ И ты мне не сказал⁈ — выпучила она глаза.
— Как-то не сошлось, — ответил он без интереса. — Я уезжал, а до этого мы изучали кости и прятали те ядовитые руды…
— Кондрат, у тебя был день рождения, и ты мне не сказал⁈ — повторила Дайлин. — Серьёзно⁈
— Я же говорю…
— И я отвечаю! Ты мне не сказал! Кондрат, ну ты и… и… и ужас какой всё-таки. И что?
— Что? — скосился на напарницу Кондрат.
— Сколько тебе лет исполнилось? Пятьдесят один?
— Пятьдесят два.
— Пятьдесят два… поверить не могу, что ты смолчал… — покачала Дайлин головой.
— Какая разница? — пожал он плечами.
— Знаешь, а может кому-то всё-таки и есть разница, — рыкнула она недовольно.
С одной стороны, что удивляться? Это же Кондрат. Он будет молчать о себе, даже если помирать будет. Уже давно к этому надо привыкнуть. Но с другой, осадочек всё равно остался. Всё-таки ей казалось, что они уже достаточно близки, чтоб хотя бы день рождения не скрывать друг от друга. Вот у неё оно будет весной, и он знает это, а сам…
Цертенькофа у себя они не нашли. Нашёл он их сам в ресторанчике того же отеля, где они остановились, принеся интересные новости от ревизоров, которые перетряхивали всю ратушу. Только вот прежде, чем подсесть к ним, он на мгновение замер, уже схватившись за спинку стула. Его взгляд упёрся в Дайлин.
Было видно по лицу, что Цертенькоф в первые секунды не мог узнать, пытаясь понять, что за девушка сидит рядом с его напарником за столиком, после чего…
— Дайлин? Это ты?
— Не узнаёшь? — улыбнулась, взглянув на него.
— Узнал, но не сразу, — медленно произнёс он, садясь за стол. — Красивая причёска, тебе идёт.
— Спасибо. Хорошо, что ещё остались мужчины, которые умеют делать комплименты, да, Кондрат? — посмотрела она на него.
Но Кондрат её проигнорировал, посмотрев на Цертенькофа.
— Какие новости?
— Полетят головы, — произнёс он с явным удовлетворением. — Мэр точно потеряет место.
— Кого поставят заместо него? — поинтересовался Кондрат.
— Пришлют из столицы своего, скорее всего. Чтобы теперь уже наверняка.
— А остальные? — спросила Дайлин.
— Остальные, в плане судья, там всякие заместители и прочие? Насчёт их пока неизвестно, но чьи-то головы ещё точно полетят следом. В зависимости от того, кто и как накосячил, и что они ещё раскопают.
— Главу отдела удастся убрать? — спросил Кондрат.
— Стражей правопорядка? Надо поговорить с ними насчёт этого, но нужны основания.
— Поклонения чужой вере с жертвоприношениями таким является?
— Спрошу у них, — пообещал Цертенькоф и огляделся. — Вы уже заказали?
— Только что, — кивнула Дайлин и метнула на Кондрата злобный взгляд. — А ты знал, что у Кондрата день рождения был?
— Нет, а что? — отозвался тот, подозвав взмахом официантку.
— А то, что он никому ничего не сказал, представляешь? Даже не предупредил!
— И? — равнодушно поинтересовался Цертенькоф.
— И⁈ Да боги, вы что, сговорились?
— Ну не сказал, потому что не захотел, — пожал он плечами. — Кстати, с днём рождения, Кондрат.
— Спасибо, — кивнул тот.
— Ну вы даёте… — выдохнула Дайлин и как-то слишком обиженно замолчала, сложив руки на груди.
— Какие новости у вас? — задал Цертенькоф встречный вопрос, скользнув по Дайлин взглядом. — Я так понимаю, ты не просто так покрасила волосы?
— Наведалась в парикмахерскую, где стрижётся Сицим Вачински, притворилась её подругой и поговорила с другими девушками. Она встречается с кем-то из отдела стражей правопорядка.
— В плане?
— В прямом. Я говорила, что у неё есть мужчина. Так вот, этот мужчина служит в отделе правопорядка.
— Ты уверена? — подался он вперёд.
— Более чем. Это ведь и многое объясняет.
— Не многое, но… — Цертенькоф перевёл взгляд на Кондрата. — Что думаешь по этому поводу?
Кондрат несколько секунд задумчиво смотрел куда-то вдаль, прежде чем ответить.
— Ты говоришь, что мэра лишат должности, верно?
— Да, в скором времени, — кивнул он. — По крайней мере, мне так сказали.
— То есть, он лишится и иммунитета, так? И допросить можно будет уже без какой-либо опаски.
— Хочешь ускорить процесс? — уточнил Цертенькоф.
— А есть такая возможность?
— Не знаю. Пока отчёт уйдёт в столицу, пока вернётся, это всё время. Много времени. Как бы они хвосты не подчистили к тому моменту или того хуже, не разбежались, почувствовав, что пахнет жаренным.
— Но можно отыграть от обратного, — внезапно произнесла Дайлин. — Место он так или
