У Лара было два варианта: или Най ходил проститься с бывшей подружкой и сболтнул лишнего, или кто-то из женщин просто так, потому что женщины. Ответ стал для него неожиданностью.
– Выходит, я рассказал, – почесал бороду Белка. – Вы место на карте показали, самая чаща, а я тут и бывал-то от силы раза два. А Вель по весне еще все избегала. Тропками, пусть и звериными, все ж легче идти, чем напролом. Вот я и спросил у нее. Подсказала.
– Подсказала? – Иоллар сам себе удивился, зацепившись за это, как за оправдание присутствия девчонки в отряде. Не хотелось быть приравненным к мучителю-магу. – Дальше тоже может подсказать?
– Могу! – вместо проводника ответила Вель, которой кто-то уже всучил ломоть хлеба, а потому говорила она с набитым ртом, спешно жуя и глотая между словами. – Я хорошо лес знаю, правда, Белка? Он скажет. Мы раньше вместе в дозоры ходили. Пока Иска ревновать не начала…
– Чего? – возмутилась Исора. – К тебе, замухрышке, ревновать? И ходила бы себе, я тебя гнала, что ли?
– Не-а. Смотрела только вот так. – Вель проглотила остатки еды и состроила злобную мордочку.
Получилось даже похоже на жену проводника, только та сейчас еще и покраснела. Кто-то хихикнул.
– Хватит. – Лар оборвал возможную женскую перебранку, впрочем, достаточно беззлобную. – Белка, прямо спрашиваю: будет от нее толк или только лишний рот и обуза?
– Толк-то будет, – рыжий опасливо покосился на жену, – но…
– Ясно. Значит, пойдет с нами. Если у кого-то есть возражения, говорите сейчас, чтобы потом эту тему больше не поднимать.
Возражений, таких, чтобы можно было высказать словами, а не взглядами или ухмылками, ни у кого не нашлось.
– Да пусть идет, – ответила за всех Исора.
Видимо, так же, как Лару не хотелось заработать репутацию эльфа-оборотнененавистника, ей не хотелось прослыть ревнивой женой.
Королева Аэрталь поднялась навстречу гостю и протянула руку для поцелуя. При сановниках она не могла позволить себе большего.
– Я ждала тебя раньше, Лестеллан.
– Прости, задержали непредвиденные обстоятельства в пути.
Мужчина поклонился, коснулся губами изящных пальцев. Длинные, ничем не поддерживаемые смоляные пряди упали вниз, скрывая лицо.
«Нужно поговорить, разгони всех».
«Не могу, еще полчаса. Подожди».
– Наверное, ты устал с дороги? Не стану утомлять тебя нашими делами.
– Благодарю. Лорды. Леди.
Раскланявшись с присутствующими, маг покинул зал, прошел по анфиладе и свернул в неприметную дверку. Узкий коридор привел на увитую виноградом террасу. Тут он опустился в плетеное кресло, прикрыл глаза и стал ждать. Тянулось время… Время было не в его власти – он управлял пространством. Хоть эти два понятия порой были неразрывны. Сегодня ему удалось сократить дорогу, в сотни раз сложив извилистую ленту, и быть в Лар’эллане уже к полудню, а не через полмесяца – именно столько понадобилось бы не обладающему его даром путешественнику. В остальном же время было ему неподвластно. Оставались шатры, умеющие вместить в себя полк гвардейцев, дорожные сундуки, которые можно было носить в кармане, и тронный зал размерами с крестьянское поле внутри небольшого дворца.
– Лест, – нежные ладони подошедшей сзади женщины обняли за шею, теплые губы коснулись щеки, – я так волновалась.
– Напрасно, – улыбнулся он, не выпуская тонкой руки, заставляя эльфийку обойти кресло и сесть ему на колени, чтобы он мог поцеловать ее в лоб. – Что со мной случится?
– Ты слишком самоуверен. Узнал что-нибудь?
– К сожалению, нет. Полгода прошло впустую. Искажение еще ощущается, но, чем оно вызвано и на что направлено, я не знаю. Спать не могу, думая, что же он изменил.
– Ты же говорил, что это что-то малозначимое. Его силы теперь не хватит на многое.
– Да. Но один маленький камушек способен вызвать лавину. И это не дает мне покоя.
– А Истман? – Аэрталь встала и расправила складки платья. – Не наткнулся на него в своем путешествии?
– Увы, – развел руками мужчина. – Но я не думаю, что это станет проблемой. Каэрцы коронуют Растана Третьего, а об этом сумасшедшем забудут, как о страшном сне.
– Ты всегда был далек от политики, братец, – вздохнула королева. – Пройдет год, второй, и у нового императора появятся недоброжелатели. Хочешь, чтобы они отыскали свергнутого правителя и начали войну, прикрываясь его именем? Это люди. Сегодня они отказались от него, а завтра захотят использовать снова. А тебе стоило бы позаботиться о благополучии своего правнука. А еще не мешало бы встречаться с ним чаще. Родная кровь – для тебя это ничего не значит?
– Разбавленная кровь, – поморщился эльф. – Моя дочь связалась с человеком, ее дочери, мои внучки, сделали не лучший выбор, а теперь мои правнуки…
– Твой правнук взойдет на престол Каэтарской империи, и, возможно, это хотя бы на несколько веков остановит бесконечные войны.
Аэрталь произнесла это, а уже после спохватилась:
– Внучки? Ты нашел Витану? Где она? Как?..
– Она умерла. – На лицо мужчины набежала тень. – И если хочешь сказать, что в этом есть и моя вина, то лучше помолчи. Мне еще нужно будет сообщить дочери, и все упреки я выслушаю от нее. А родная кровь много значит для меня, Талли. Витана выбрала не того мужчину, но я смирился бы с ее выбором… со временем…
Время. Его всегда не хватает.
Маг провел ладонью по лбу, словно разглаживая тревожные морщины, и улыбнулся:
– Рассказать, что задержало меня в дороге? Одна интересная встреча… почти случайная. Я видел наследницу Рины и ее мужа.
– Да? – оживилась эльфийка. – Они уже в пустошах?
– Даже близко не подошли. Мне кажется, им мешает наша сеть, нужно бы подвинуть немного. А ты правда никогда не видела Сумрака без маски?
– Нет. Говорят у него ужасный шрам и…
– Богатая фантазия, – рассмеялся Лестеллан. – Милый мальчик. Эльф или полукровка, но не человеческий смесок. Я бы предположил, что в нем есть что-то от тэвков, если бы не знал, что у стражей пустошей не может быть детей. Я не сдержал любопытства и вынудил его открыть лицо, но в следующий раз связываться не стану. Трудно понять, чего от него ждать. А его жена…
– Она похожа на Рину, да? – улыбнулась воспоминаниям Аэрталь.
– Да. Но у Рины были глаза загнанной лани. А у этой взгляд сытой тигрицы.
– Ты поэт.
– Нет. Просто не нашел другого сравнения. Сытый хищник остается хищником. В нем нет злобы, но он убьет не задумываясь, если ты посягнешь на его территорию или подойдешь слишком близко к его детенышу.
– Их дети под надежной охраной, – заметила королева. – А если родители не вернутся из пустошей, я сделаю все, чтобы забрать малышей в Лар’эллан. Наследие Рины не должно достаться людям.
– Ты все продумала, сестричка. Но не предупредила Галлу Ал-Хашер, что ждет ее за Чертой.
– Она здесь, чтобы найти Истмана.
– Это она так думает. А ты, как и я, надеешься, что она найдет не только этого никчемного человека, но и Башню, и доведет до конца то, что ты не позволила сделать Рине. И мы сможем жить спокойно.
– Нет, – Аэрталь покачала головой. – Я не говорила ей про Башню. И я не могу… не могу желать зла своему брату.
– У тебя давно уже только один брат, Талли. И этого не изменить.
Время назад не повернуть. Не им.
Он не знал, сколько пролежал на холодной земле, влажной от его крови, но знал, почему все еще жив. Нож. Кольцо. Нож брал его силу и отдавал в кольцо. Кольцо наполняло ею кровь и поило нож. Нож возвращал силу кольцу.
Нож – кольцо – нож. Скоро этому придет конец. Кровь медленно, но вытекает из тела, и ножу нечего будет пить. Он умрет от жажды. Он – это нож. А без ножа умрет и он. Он – это Истман. Тот, кто еще вчера был правителем могущественнейшей державы Тара, а завтра должен был получить весь мир…
– Ба! Ба-а!
Только что была тишина, а теперь этот крик. Зачем?
– Ба, тут мертвяк!
– Что? Какой мертвяк? Илот-заступник!
И шершавые пальцы мерзкими змеями по лицу.
– Живой, вроде.
– Ба, а кто это?
– Не знаю, милый. Но, видишь, лагерь тут был. Имперцы стояли. Они его и… Ты пойди пока погуляй. А я гляну, чем помочь можно.
Шорох удаляющихся шагов. Чужие руки на груди. Боль…
– Ты потерпи, мил человек. Сейчас поправим тебя.
Крик застрял в пересохшем горле. Нет! Только не нож! Оставь! Без ножа он умрет сразу же, без ножа не будет силы…
Сила. Чужая, живая. Горячее прикосновение, запах трав. Зуд и жжение, но уже не боль. Жар, а потом сразу холод, будто кто-то приложил к ране лед.
– Гожусь еще на что-то, – долетает издалека задумчивое. – А ты поспи, болезный, поспи. На вот, подарочек тебе, – в ладонь легла знакомая рукоять. – Внукам хвастать будешь. Хороший нож – сердца не коснулся, жизнь твою взять не захотел. Еще послужит тебе.
Послужит. Еще как послужит.
– Спи.
И снова тишина…
Ее звали Ольгери. Сама назвалась, когда в очередной раз поправляла повязки и поила его из тыквенной фляги.
