ИР института, уже прошёл, но отсутствие привычных пошлых шуточек сильно резало слух:
– Уверена, ваши старания вознаградятся, – симпатичная куколка забросила ножку на ножку, поправила полу длинного платья и надетую прямо на обувь полиэтиленовую бахилу, – Родители едва ли захотят видеть своих детей несчастными! Пусть и скрепя сердце, но согласятся, должны согласиться.
Лис, тут же развалившийся в кресле, отчаянно зевая, заметил:
– Даже не знаю, насколько это удачная мысль! Не лишим ли мы их большего, чем сможем предложить взамен? Я, например, не могу сказать, что преображение внешнего облика – один сплошной плюс.
Ангелочек электронной вселенной разделила его сомнения:
– Ваши родители были сильно шокированы, когда вы предстали в новом обличие, и даже сейчас, хотя прошло довольно много времени, не сумели до конца свыкнуться с переменами.
Афалия, подпирающая стену, печально опустила ушки и хвост:
– Мама и папа даже несколько раз поругались. Отец сильно рассердился, и долго не мог успокоиться, хотя и старался не подавать виду. Я его понимаю, ведь любимая дочь стала…
Она оттолкнулась от опоры, и подошла к зеркалу, разглядывая отражение столь внимательно, как будто встретилась с девушкой-лисой впервые. Но уже через считанные секунды сомнения ушли:
– Но так действительно гораздо легче!
За огромной стеклянной перегородкой в комнатках отчаянно старались заснуть восемь эволэков – живые свидетели правоты слов кицунэ. Если бы им только разрешили, если бы дали хоть одного проводника на всех…
Но Лесавесима и Хилья были по уши в других делах – комплекс «Небеса» уже заработал на всю мощь, и забот с молодым поколением драконов хватало, а использовать даже первое поколение летунов, того же Хакуру, никто не решался. Они появились на свет совершенно иначе, не так, как большая сестра и серая молния, и хотя страна чудес поселилась в их сознании, но требовалось практическое доказательство способности первого поколения к погружениям. Уже есть кандидаты, уже полным ходом идёт подготовка, но это завтрашний день, а пока…
Саша, успевший накрепко привязаться к Веронике, баюкал девушку в своих руках. Света и Аня лежали, обнявшись, прямо на сваленных на пол матрацах, шмыгая носами, стараясь утешить друг друга. Лена и Ира расположились рядышком, лёжа на животах смотрели в одну точку, словно взгляд, полный печали и грусти, мог прожечь пространство, и открыть путь к парящей в пустоте станции. Миниатюрная Настя, закутанная с ног до головы в шерстяное одеяло, отчаянно старалась согреться в объятиях своей напарницы, Марии.
Вообще-то, собираться вместе, в одной палате, больным запрещают. Тем более, когда речь идёт о разнополых эволэках. Но, сейчас, в тишине печального одиночества, потерявшим свою вторую половину детям было не объяснить правил внутреннего распорядка Института и норм морали. Можно только утешить.
Восемь пар глаз расстались с пустотой, когда в открывшуюся дверь шагнула пламневласая кицунэ, а следом за ней и Лис, оба с лёгкими улыбками на устах, выражающими лучше любых слов понимание той боли, что жгла души детей. Тут же, кто ползком, кто на четвереньках, эволэки расселись рядышком со своими наставниками: Медведева перекочевала на руки Афалии, девочке было совсем плохо, остальные примостились кто где, причём Света без комплексов притёрлась к боку Элана, а супруга на это действие даже бровью не повела – не тот момент, что бы ревновать. Амма, пригревшая сестёр-двойняшек, включила тихую музыку.
Первые аккорды Афалия только едва заметно покачивала головой, позволяя мелодии влиться в душу, но в нужный момент её божественный голос наполнил комнатушку волшебным пением.
Прозрачный угловатый исполин
Шатается, как будто болен он,
И собирает из морских глубин
Луной туда рассыпанный огонь.
Разорван купол неба, а за ним
Другой – такой же, но ещё черней.
За ним стена из шёпота и дыма,
Под ним страна из бликов и огней.
Они всё это видели, призрачный мир Океанеса, такой невесомый и податливый разуму, настолько мягкий, что можно вылепить из эфирных облаков всё, что только пожелает душа. А где-то далеко под ногами, мир, полный света городов, что разрезают тьму уснувших континентов цепочкой огоньков и целых шаровых скоплений, видимых даже с высоких орбит невооружённым глазом…
Загадочен сумрак и свят,
На обрыве над морем, в траве и цветах
Два человека лежат,
Звёзды плывут в их открытых глазах.
Они слушают, как шепчут волны,
Как туман на траве оставляет следы.
Скоро птицы ночные умолкнут,
И солнце взойдёт из воды.
Создали небольшие две волны
Те, чьи тела светились под водой.
Их тёплый тихий смех достиг луны,
Их ноги потревожили прибой.
Их подкосила сладкая истома,
Лежат в траве без сна и без движений,
А темнота гудит от насекомых,
Как будки всех высоких напряжений.
Волшебный голос наставницы убаюкивал уставшие души, и эволэки уже погружались в здоровый сон, уходя в прекрасный мир грёз и желаний…
Загадочен сумрак и свят,
На обрыве над морем, в траве и цветах
Два человека лежат,
Звёзды плывут в их открытых глазах.
Они слушают, как шепчут волны,
Как туман на траве оставляет следы.
Скоро птицы ночные умолкнут,
И солнце взойдёт из воды.
Простит мне вечность каждую оплошность,
Есть счастья по чуть-чуть, на всех людей,
И мысленно всегда вернуться можно
На остров наш, летящий в пустоте.
В измученные сердца, наконец, пришёл покой: их остров надежды никуда не сгинул, не пал жертвой безумных вихрей Аномалии. Они ещё вернуться туда… совсем скоро…
В наш странный мир из шёпотов и бликов,
Дрейфующий в пространстве материк,
И как там оказаться, как проникнуть,
Никто не знает кроме нас двоих.
… они не потеряли дорожку, они не забыли путь, самая чёрная ночь не накроет чернильным одеялом одним им видимые следы. След, что оставила живая душа в тонких тканях невидимой простому глазу Вселенной, никогда не пропадёт в пучине вечности, и они обязательно найдут его снова. Только позови, и он узнает тебя…
Загадочен сумрак и свят,
На обрыве над морем, в траве и цветах
Два человека лежат,
Звёзды плывут в их открытых глазах.
Они слушают, как шепчут волны,
Как туман на траве оставляет следы.
Скоро птицы ночные умолкнут,
И солнце взойдёт из воды.
Вы тоже скучаете по своему острову?
Скучаем, очень сильно…
Мы увидим его снова?
Увидим… обязательно…
* * *
На это собрание не пригласили даже наставников, что вообще-то показалось странным, ведь эволэк и куратор – не просто пара сотрудников института, выполняющих сообща определённую работу. Нет у них более близкого друга, чем вторая половинка тандема,
