«Доброе утро, господин Лукас, — тихо сказала Алиса. — Что прикажете делать?»
Камердинер «Вертепа крючкотворов» заставил Герсена надеть серые брюки в тонкую сиреневую полоску, черный сюртук, узкий в плечах и расширяющийся колоколом в бедрах, белую рубашку с накрахмаленным высоким воротником и черный шейный платок, также в сиреневую полоску; ко всему этому главный швейцар прибавил фатоватую черную шляпу с полями набекрень и пурпурной лентой. В этом костюме Герсену было неудобно и тесно; ему стоило только ссутулиться и повести плечами, чтобы сюртук разорвался на спине. Раздражение, вызванное стеснением, а также необходимость постоянно поднимать подбородок над жестким воротником, заставляли его сохранять позу, которую легко было истолковать как выражающую чопорное презрение к заурядности тех, с кем ему приходилось иметь дело. «Что ж, так тому и быть!» — подумал Герсен и произнес тоном, сообразным с его костюмом:«Мисс Роук! Я посоветовался с госпожой Энч, и, по меньшей мере временно, вам предстоит оказывать мне помощь в качестве личной секретарши. Мне приходится просматривать столько писем и отчетов, что собственно на координацию конкурса не остается времени. Кроме того, если я могу позволить себе такое наблюдение, ваше присутствие способствовало бы оживлению однообразия бюрократической рутины».
Алиса Роук не сумела скрыть промелькнувшую на ее лице раздраженную гримасу, что позабавило Герсена. Возникла в высшей степени любопытная ситуация. Если Алиса тесно сотрудничала с Трисонгом, она должна была быть исключительно испорченной и опасной особой. Но в это трудно было поверить... Герсен изобрел для Алисы кропотливую работу, отвлекавшую все ее внимание, а сам отправился проверять результаты подсчета ответов участников конкурса.
Приходившая в редакцию почта теперь заполняла огромный контейнер. Шестеро служащих вскрывали конверты, просматривали ответы и вводили их в компьютер, обрабатывавший информацию. Герсен подошел к компьютерному экрану в конце помещения — кроме него, этим экраном могла пользоваться только госпожа Энч. Прикоснувшись к клавише, он вызвал сводку результатов.
Уже девятнадцать человек опознали номер 7 как Джона Грэя из Гавани Четырех Ветров на Альфаноре — можно было считать, что его личность установлена. То же самое можно было сказать о номере 5, Саборе Видоле из Лондона на Древней Земле, о номере 1, Шерроде Йесте с планеты Новая Бактрия, и о номере 9, А. Гизельмане из города Длинный Парад на Эспаденции, девятой планете Альджениба. Номер 6 был известен по всей Ойкумене под всевозможными именами, часто напоминавшими вымышленные прозвища: Кирилл Кайстер, Тимоти Триммонс, Бентли Странник, Фред Фрамп, Сайлас Искромолот, Уилсон Причальный, Оберон. По мнению двух участников конкурса номером 4 был Иэн Билфред из Палласского технического института в Палласе на планете Альцион.
Герсен вернулся к себе в кабинет, напомнив себе, когда он туда заходил, о необходимости снова исполнять роль Генри Лукаса.
В его отсутствие Алиса Роук очевидно пересмотрела свою тактику. Теперь, для того, чтобы успешнее манипулировать расфуфыренным болваном, она решила прибегнуть к беззаботной приветливости, даже с некоторой примесью флирта. «Превосходно! — подумал Герсен. — Почему нет?»
«По-моему, я читала некоторые из ваших статей, господин Лукас. Ваше имя кажется мне очень знакомым».
«Вполне возможно, мисс Роук, вполне возможно».
«О чем вы пишете? Вас интересуют какие-нибудь определенные темы?»
«Преступность. Пороки. Злодеяния».
Взгляд Алисы стал удивленно-вопросительным: «В самом деле?»
Герсен понял, что нечаянно — на мгновение — показал истинное лицо. Он безразлично махнул рукой: «Кому-то же приходится писать о таких вещах. Как иначе о них узнавала бы общественность?»
«Мне вы не кажетесь человеком, способным интересоваться злодеяниями».
«Неужели? Чем, по-вашему, мог бы интересоваться такой человек, как я?»
И снова Алиса бросила на него тревожный испытующий взгляд. «Преимуществами цивилизации! — с энтузиазмом старательной дурочки заявила она. — Лучшими ресторанами Галактики, например. Или винами Древней Земли. «Молочными лилиями»[57] или балетами Си-Ши-Шима».
Герсен печально покачал головой: «Я не специалист в таких вещах. А вы?»
«О, я вообще ни в чем не специалист!»
«Балеты Си-Ши-Шима? Что это такое?»
«Ну... их танцуют под особенную музыку. Нужны тимпаны, водяные флейты, а также курдайтци — это такое довольно-таки отвратительное дрессированное животное, издающее громкий писк, когда его дергают за хвост. В качестве костюмов используют в основном ножные и ручные браслеты из перьев — и больше ничего — но это, по-видимому, нисколько не затрудняет ни танцоров, ни публику. Я пробовала так танцевать, но у меня плохо получается».
«Чепуха! Вы скромничаете. Покажите, как это делается».
«Что вы, господин Лукас! Ведь кто-нибудь может заглянуть к вам в кабинет — что они подумают, когда увидят, как я тут кружусь и кувыркаюсь?»
«Вы совершенно правы, — уступил Герсен. — Мы должны показывать пример самого безукоризненного поведения. По меньшей мере в рабочее время. Где вы остановились в Понтефракте, я запамятовал?»
«Я все еще снимаю номер на «Дворе святого Диармида»», — настороженно и с прохладцей ответила Алиса.
«Вы там одна? То есть, вас не навещают местные родственники или друзья?»
«Нет, меня никто не навещает. А почему вы спрашиваете, господин Лукас?»
«Просто из любопытства, мисс Роук. Надеюсь, мои расспросы вас не обижают».
Алиса вежливо пожала плечами и вернулась к работе, которую Герсену стоило немалого труда для нее придумать.
В полдень к редакции подъехал автофургон, развозивший закуски, горячие блюда и напитки. Госпоже Энч и ее служащим обед подали в небольшой столовой; Герсена и Алису Роук обслужили непосредственно в кабинете Генри Лукаса.
Алису удивило такое положение вещей: «Почему мы не едим все вместе? Мне было бы любопытно узнать, как продвигается конкурс».
Герсен величественно покачал головой: «Это невозможно. Мое начальство настаивает на максимальной конфиденциальности, особенно в связи с распространением слухов».
«Слухов? Каких слухов?»
«Нашим конкурсом заинтересовался известный преступник — так говорят. Лично я в этом сомневаюсь. И все же, кто знает? Мы даже приготовили спальные места для служащих в помещениях редакции. Они не смогут выходить до тех пор, пока не объявят победителя».
«По-моему, вы перегибаете палку, — заметила Алиса. — А кто этот известный преступник?»
