Евгений Лукин
Алхимия в чистом виде
Что совой о пень, что пнём о сову — всё одно.
В. И. Даль
— Скажите, вы случайно не Глеб Портнягин?
Оглянулся на голос. У самой бровки алел только что, видать, приостановившийся кабриолет с откинутым верхом. За рулём восседала крупная пепельная блондинка в тёмных очках.
— Случайностей не бывает, — холодно отозвался Глеб любимой фразой старого колдуна Ефрема Нехорошева.
— Значит, не ошиблась. — Дама кивнула. — У меня к вам разговор.
— Как-нибудь позже, — сказал Портнягин. — Сейчас я иду по вызову.
— Ну так давайте я вас подвезу. А поговорим по дороге.
Ученик колдуна подумал и согласился. Просто из любопытства. Пепельные блондинки в алых кабриолетах не снимали его на проспекте ещё ни разу.
— Понимаете, — начала она, стоило машине тронуться. — Позавчера я приобрела «Алхимпром»…
— Зачем? — поразился Глеб. Насколько он знал, предприятие было давно перепрофилировано, превращено в ликёро-водочный завод, после чего безжалостно удавлено конкурентами. Любопытно, что название так и не сменили — просто переосмыслили.
— Ну… — Дама несколько замялась. — Во что-то ж деньги вкладывать надо… Вам, кстати, куда?
— На Божемойку.
Кабриолет свернул с проспекта Нострадамуса на проспект Парацельса.
— Но раз приобрела, то что-то с этим надо делать… — с чувством продолжала она. — Вы согласны?
Портнягин был согласен.
— Понимаете… Хотелось бы вернуть производство в прежнее русло, заняться не алкоголем — чем-то более высоким, мистическим. Но сама я во всей этой алхимии, честно сказать, ни бум-бум… А ветераны поувольнялись, поразъехались… повымерли…
— Хотите предложить мне какую-то должность? — галантно осведомился Глеб.
— Да.
— Какую же?
— Директора.
Всё-таки поперхнулся.
— Мне вас рекомендовали, — пояснила она.
— И кто, если не секрет?
— Вообще-то секрет, но… Некий Игнат Фастунов. Вы что-нибудь слышали о нём?
— Так… краем уха… — уклончиво ответил Портнягин.
А сам подумал: «Встречу — морду набью!»
— Для начала, — тем временем излагала она, — мне бы хотелось возобновить работу цеха трансмутации. Понимаете, меня всегда интересовал сам процесс изготовления золота из свинца… Ну вы понимаете…
Чего ж не понять! Кого он только, этот процесс, не интересовал: от Генриха Шестого до Рудольфа Второго, не говоря уже об Августе Саксонском… Правда, отлить золото из свинца удавалось далеко не каждому из них.
— Тогда сверните направо, — попросил Портнягин. — И ещё раз направо. Приехали. Большое вам спасибо!
— Так что вы решили?
Он уже стоял на тротуаре, придерживая открытую дверцу.
— Знаете… Мне надо посоветоваться с учителем.
— Вы ещё учитесь? — всполошилась она.
— Колдуны учатся всю жизнь, — веско изронил Глеб.
* * *
С порога обрадовать наставника историей о том, как его воспитанник едва не возглавил солидную фирму, — увы, не вышло. Старый колдун Ефрем Нехорошев разбирался с очередным посетителем.
Редкий случай: речь шла о политических взглядах. Обычно маститый чародей сразу же указывал общественным деятелям на дверь, но одно дело политик, и совсем другое — жертва политики. Та же, если вдуматься, порча.
— Ну вот как это? — с отчаянием вопрошал несчастный. Был он одутловат, мешковат, расплывчат. — Пока трезвый, веду себя правильно. Кричат на стадионе «Баклужино, вперёд!» — и я с ними. Услышу что-нибудь непатриотическое — убить готов. А чуть выпью — куда что девается? Играть ни фига не умеем, администрацию разгонять пора… Вот не поверите — власть иногда хочется свергнуть!
— Бывает, бывает… — кивал колдун. — Помню, лет двадцать назад поскользнулся поп на гололёде, ударился головой. И отшибло у него память за все крайние годы — аж по 1991-й включительно. А он, ты понимаешь, при советской-то власти был преподаватель научного атеизма… Во где ужас, прикинь!
— Но я же ни обо что головой не бился!
— Это верно, у тебя случай иной… И странный… Водка обычно патриотические чувства только усиливает. Вот сам подумай: кто поёт народные песни в трезвом виде? Одни артисты… Ну так у них работа такая!
Заскучавший Портнягин бросил наплечную сумку в угол, передвинул свободную табуретку, сел. Обратите внимание: передвинул! По-другому — никак. Если сядешь, не передвинувши, удачи не видать. Самая точная примета.
— Зубами пощёлкай! — внезапно приказал колдун.
— Зачем? — опешил клиент.
— Сказано тебе: пощёлкай!
Растерялся, пощёлкал. Ефрем всмотрелся в неровный оскал, хмыкнул.
— Да нет, тут дело в другом… — пробормотал он.
Смысл происходящего был Глебу отчасти ясен. В ряде случаев политическая ориентация сильно зависит от прикуса. И много ещё от чего. Один биолог-антисемит попытался вывести вирус, избирательно поражающий евреев. И что ж вы думаете! Был за это пойман скинхедами и сильно побит. Они ведь почему головы-то бреют? Потому что все сплошь брюнетисты и кучерявы.
— Что пьёшь?
— Это… как?
— Да уж не знаю, как! Стопками, стаканами…
— А-а… вон вы о чём… Первач пью. Водка-то вздорожала. Раньше хоть «Алхимпром» был…
При слове «Алхимпром» Портнягин насторожился. А Ефрем продолжал допрос:
— Гонишь сам?
— Сам…
— Змеевик как закручен? Вправо? Влево?
Заморгал, припоминая.
— В-в… влево.
— Тогда всё понятно. Как выпьешь, так тебя влево и ведёт. В самый что ни на есть в левый экстремизм. Короче, змеевичок закажи новый. Правой завёртки…
— Да я аппарат сам ладил.
— Тогда ещё проще. Сам сладил, сам переладишь…
— И что будет?
— То, что тебе надобно. Больше выпьешь — правее станешь. А старый-то змеевик, слышь, всё ж не выбрасывай. Вдруг пригодится! Ну там власть сменится или что…
* * *
Зная зловредный нрав Ефрема, Глеб Портнягин подумал даже: а стоит ли вообще рассказывать наставнику про сегодняшнюю встречу? Пепельная блондинка, алый кабриолет… Засмеёт ведь старикан, припозорит…
Потом устыдился собственной робости и всё-таки поведал, заранее готовый ко всем предстоящим уколам, подначкам и прочим измывательствам.
Старый колдун, однако, повёл себя несколько необычно. Поскрёб прозрачную свою бородёнку, насупился, что-то там про себя прикинул.
— Оклад какой положить грозилась? — озабоченно спросил он.
— А я спрашивал?
— Зря, — сокрушённо крякнул Ефрем. — Надо было спросить. А то наймёшься не глядя…
— Ты что, издеваешься? — вскипел Портнягин, но тут же сообразил: конечно, издевается. Как всегда.
— Ну а что… — задумчиво продолжал старый охальник. — По-моему, прямой смысл. Директор «Алхимпрома» — не шутка…
— Ага… — осклабился Глеб. — Золото гнать из свинца.
— Даже и не вздумай! Ишь, разлетелся: золото ему… из свинца!
— А почему нет?
— Потому что нерентабельно… Ты уж, Глебушка, давай этак… без резких движений. Станешь директором — гони себе спирт по старинке…
— Ну так хозяйке-то алхимию подавай!
— Это она не подумавши, — отмахнулся Ефрем. — Сгоряча.
— А змеевики в какую сторону закручивать? — съехидничал в свою очередь Портнягин.
— Смотря кто больше заплатит, — последовал рассудительный ответ. — Если
