Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
— Как до комплекса Тверской Академии доберетесь, дайте знать, я вам схемку системы обороны нарисую!
Глаза Бонса смеялись, но голос его был сух и торжественен:
— Мы будем в гостевом доме «Черный дрозд». Вам я всегда буду рад, приходите!
Легкому прощальному кивку «рыцаря» мог бы позавидовать сам Владимир Кириллович, отпускающий делегацию гномов, прибывшую с дружественным визитом. Потом эта компаха обошла нас по широкой дуге, а раненый, зараза, все продолжал материться при даме, при Паоле, то есть.
Семен кривился, но фэйри легкомысленно заметила:
— Душка! И борода такая… большая. Интересно, женат?
Я думал, Семен выпадет в осадок, но он лишь пожал плечами и предложил пойти перекусить, а то приключений слишком много, не по возрасту ему.
Глава 11, в которой герой обретает нового родственничка
Что ж, можно и зайти, вот например, неплохо из дверей заведения пахнет… сметанкой свежей. К моему крайнему удивлению, кабак, попавшийся нам по дороге, специализировался на чем-то…кисло-молочном, диетическое кафе такое оказалось. Всего пять столиков с белыми скатертями, венские стулья с гнутыми спинками и круглыми сидениями, колокольчики в вазах. Идиллия. Даже обязательная надпись над входом, гласящая, что тот и виноват, кто оружие первым из кобуры вынет, была стилизована под гжельский сине-голубой узор по белому фону. Посетителей было всего трое, всем им было далеко за шестьдесят, и занимали они столик у стены. На землистых лицах старичков не было, что называется, печати порока. А если эта печать там когда-то и стояла, так была стерта прошедшими годами. Просто старики, каких можно встретить во всех городах Новых княжеств… Что же здесь они делают? В их взглядах сквозил какой-то испуг, они как по команде прекратили разговор и уставились на Семена. Обидно! Я-то полагал, что самый опасный персонаж в нашей компании — Паола Фэйри, а мы с Семеном делим второе и, гм-гм, почетное третье место. Но может, испуг касался не конкретной личности? У стариков, как я заметил, такое выражение испуга можно встретить довольно часто. Почему? Большинство из них жизнь хлебнули полной ложкой, воевали, видели такое, что мне и не снилось… Я тоже буду всего шугаться, когда разменяю седьмой-восьмой десяток? Если доживу, конечно…
Слезящиеся глазки, дрожащие то ли от выпитого кефирчика, то ли от возраста кисти в пигментных пятнах с деформированными суставами, вполне опрятная одежда, обязательные кобуры с оружием, еле уловимый запах медикаментов и сильный запах старости… Перед дедами стояли высокие бокалы с какими-то помоями болотного цвета, по запаху — в таких хорошо ноги отпаривать, стояли тарелки с окрошкой, заправленной не квасом, а кефиром, явно без колбасы, но с отварным мясом, блюдечко с галетами, песочные часы и фарфоровая доска в бело-голубую клетку, уставленная довольно искусно вырезанными из поделочного камня фигурками. Быстрые шахматы, не иначе… Синие против белых, поэтому ставлю рупь за сто, что доска принадлежит заведению… И само заведение, значит…
Не успели мы усесться за стол, как подошедший официант из пришлых, с одутловатым лицом мясника, положил на стол такую же, как у стариков, шахматную доску и расписную фарфоровую коробочку с фигурами.
— Что будете заказывать? — тон у официанта был почти что оскорбленный, как если бы мы, чужаки, грубо нарушили некие неписаные, но всеми почитаемые здесь правила. Меню «халдей» нам не предложил. Возможно, здесь, как и в большинстве аборигенских кабаков, не принято.
— А что есть? — откликнулся Семен с живейшим интересом, оголодал, вероятно…
— Кисели разные, гороховый рекомендую, капуста тушеная, окрошка свежая, котлеты на пару, фрикадельки, суфле из моркови с творогом, — тут официант сложил губы пельменем и причмокнул, да еще и пальцами пошевелил, обозначая небесный вкус этого суфле, — суфле из гречки с творогом, пудинг творожный, кнели рыбные, бефстроганов с тушеной морковью, пюре овощное, пюре фруктовые, разные, супы из овощей, протертые, суп…
— Хватит! — выкрикнул Семен таким свирепым голосом, что из «предбанника» выглянул вышибала, оказавшийся не стариком, а молоденьким норлингом, с решительно выдвинутым вперед подбородком. Косица на его виске была украшена исключительно человеческими зубами, числом не меньше трех. Старичкам бы Конкруда в председатели, в главного судью турнира, так сказать… От выкрика Семена лицо официанта, как и вся его расплывшаяся фигура совершили героическую попытку вытянуться в струнку.
— А ряженка у вас есть? — обратился я к халдею, спасая его от унтерских замашек Семена. Ряженка в отличие от простокваши была продуктом «от пришлых», и ее не всегда можно было найти в меню аборигенских кабаков.
— Конечно! — выдохнул официант, и лицо его вернулось в прежнее состояние.
— Тогда даме гоголь-моголь с красным вином, мне ряженку и пюре персиковое с сахаром, пятьдесят на пятьдесят, в большом бокале, а этому господину все-таки котлеток паровых, штук семь… Нормально, Паола, Семен?
Фэйри и не слышала меня, увлеченно расставляя фигуры, а Сеня только махнул рукой, посмотрев на меня так, что я понял: припомнит при случае. А я виноват в том, что в Гуляй-поле мы в диетическое кафе попали? Что ж такое? Не везет, так не везет: ни полуголых девчонок на сцене, ни жареного мяса… Ну, может, эти старички-шахматисты — главари бандитских кланов на пенсии? Работорговцы в прошлом? Робинзон Крузо был работорговцем до того, конечно, как попал на необитаемый остров… Нет, пожалуй, на пенсию бандиты не выходят, того же Сливу взять…
Из-за занавески, отделяющей кухню от «залы», отчаянно жмурясь, вышел чернющий кот самого бандитского и бомжеватого вида, с надорванным в драке ухом и огрызком черного, как сажа, хвоста. Хвостик он держал, впрочем, трубой. Из всех присутствующих только кот казался типичным представителем Гуляй-поля.
— Играешь, Петя? — фэйри потребовала от официанта песочные часы на двадцать секунд и немедленно выдвинула белую пешку вперед. «Закрытый гамбит», — выплыло откуда-то из глубин памяти, и я ответил, вытаскивая за линию пехтуры «черного всадника» глубокого синего цвета:
— Играю, но скверно… Поэтому больше десятки не поставлю, так и знай.
— Нет в тебе полета, — вздохнула фэйри, выдвигая вторую пешку. Ожидаемое начало, она будет бороться за центр доски до последней фигуры, или я ничего не понимаю в фэйри…
— Лошадью, лошадью ходи, — произнес Семен ритуальную фразу всех шахматных болельщиков, проглатывая очередную паровую котлетку. Размерами котлетка едва ли превышала «фрикадельку». Если здесь котлетки такие, то какие же фрикадельки?
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
