Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
только короны, часто и повсеместно. Но…
Но Лумивеста сказала Эдее с первых же миним знакомства, что их отношения с Гравеном мертвы. Это было бахвальство, пренебрежение или ложь?
Внезапно она поняла, что, в сущности, это было первым глотком свежего воздуха. С Гравеном было покончено, и когда она приехала в усадьбу Странжа, то смогла себе в этом признаться, ведь его место занял кто-то другой.
Она понимала, что Варис никогда не будет спать в этой постели, а сама Лумивеста никогда не увидит ни его коронат, ни его особняк в Листуреле. Такое разделение существовало практически повсеместно.
О любви палиона к корону слагали легенды, которые прославляли даже безответные чувства. Неудивительно, что Гравен решил рискнуть.
А вот истории о любви между коронами полнились холодным камнем, неизбывной болью, кровью и пеплом. Лумивеста и Варис хорошо знали об этом, но это их не остановило, вот и вся разница.
Лумивеста нащупала подушечку с хмелем, сунула ее себе под голову, натянула одеяло до самого подбородка и закрыла глаза. Интересно, что ей приснится… хотя вообще-то это не имеет значения. Сейчас она не спала, мечтая о Варисе, и ее дух сознавал, что Варис точно так же мечтает о ней.
Глава 7
Река и дорога
Варис проснулся в сумеречном свете. Ему надоел сумеречный свет. Он повернул голову, и свет сместился. Вот, так лучше. Он попробовал двинуть ступней. Ступня послушалась. Он спустил ноги с кровати на пол, осторожно встал, а чуть погодя решился сделать пробный шаг. Удалось. Варис надел шлафрок, заботливо положенный Хламмом у кровати, и заковылял из спальни к туалетной комнате. Покамест все получалось на удивление ловко.
А вот лестница на первый этаж как будто растянулась. Сейчас главное – не упасть; что бы там ни было с головой, костей он, по счастью, не сломал. Мышцы с готовностью отозвались, и Варис с трудом сдержал желание побежать по ступенькам.
На кухне жена Хламма оставила поджаренный бекон, еще теплую буханку в хлебнице под салфеткой и четыре аккуратно отрезанных ломтика хлеба. На столе стояли масленка и розетка с джемом, а рядом лежал нож для масла – тупой, как корон в парламенте.
Варис позавтракал, выпил черного чаю с медом и решил подождать. Желудок не протестовал. Варис взял хлебный нож – размером с короткий кверцийский меч, – с зазубренным лезвием, отрезал тончайший ломтик хлеба, намазал его маслом и съел.
Потом вымыл нож и тарелки и поставил их сушиться, как любой здоровый человек.
Что ж, тело его слушалось.
Он открыл дверь на лестницу цокольного этажа, включил электрическое освещение и спустился.
Темный Покой в городском особняке Вариса был обычным чуланом под лестницей, куда вела маленькая дверь, обитая бронзовыми пластинами. Если убрать оттуда все полки, то в чулане с трудом поместился бы взрослый человек, да и то присев на корточки. В небольшом особняке холостяка с минимальным количеством слуг для тайных мыслей жильцов не требовался огромный зал. И все же дверь запиралась на сложный замок, а в дверной раме была установлена смертоносная ловушка: Варису, как корону, полагалось соблюдать традиции.
Он коснулся двери – холодная, хотя в доме тепло. Может, это просто его рука слишком горячая. О подспудном влиянии Темных Покоев на окружающих ходили всевозможные слухи, мол, накопленное там зло вызывает кошмары и даже склоняет жильцов к убийству. Что ж, слухи возникают неизбежно, к тому же им свойственно разрастаться. И все же по сравнению с тем, что творилось в питейных подвалах на Парусной улице или в Пятигранном квартале, предполагаемое влияние Темных Покоев было ничтожно.
В общем, у Вариса, как и у всех, был Темный Покой, где, как и у всех, хранились определенные предметы, требующие особого обращения, которые нельзя просто выкинуть.
Одним из таких предметов были тиски для пальцев, старинный пыточный инструмент, скорее всего сделанный в эпоху Среднецарствия, но, может, и гораздо новее; с течением времени его устройство не изменилось. Варис нашел вещицу еще совсем мальчишкой, в ящике со всякими железяками, и, не зная о ее истинном предназначении, колол ею орехи, но получалось плохо. Тем не менее он, как и любой ребенок на его месте, решил сохранить странную находку. А когда ему исполнилось десять, увидел, как ее применяют. Испытанное потрясение изменило его на всю жизнь.
На верхней полке лежала старинная кремнёвая пистоль с инкрустированной рукоятью и золоченым замком. Отец Вариса брал ее во все поездки. Вариса с детства обучили разбираться в видах оружия, и в юности он не понимал, почему отец предпочитал пистоль более современному револьверу. Как правило, однозарядная пистоль по традиции была дуэльным оружием, к тому же ею пользовался исключительно распорядитель дуэли, а сами дуэлянты могли применять все что угодно, вплоть до легкой артиллерии, что иногда случалось.
Варис знал, что расспрашивать отца об этом не стоит, а потом, когда спрашивать стало не у кого, понял, что, в сущности, пистоль выполняла чисто церемониальную функцию. Корон носил с собой оружие по праву сильного, а не для того, чтобы защищать свою жизнь.
Когда нашли карету с убитыми родителями Вариса, у отца при себе была эта пистоль – заряженная. Никто так и не смог объяснить, почему он из нее не выстрелил. Настоящая загадка. Рядом с каретой должен был лежать убитый бандит, а то и два, потому что мать Вариса тоже умела обращаться с огнестрельным оружием и стреляла очень метко.
Скорее всего загадка разрешалась просто: корона с супругой остановили люди, которых он не мог заподозрить в дурных намерениях. Тем не менее все в Корварисе утверждали, что убийство совершили бандиты.
Сейчас пистоль была разряжена; порох давно бы испортился и разъел замок. Да и вообще, символический предмет не следовало наделять особой силой.
Родители Вариса погибли полжизни назад; когда это случилось, самого Вариса не было в коронате – тогда он пользовался любым предлогом, чтобы находиться где-нибудь еще. Сначала он учился в Аскореле, потом открыл для себя Листурель, а в четырнадцать лет попросил отца назначить его своим представителем в парламенте. Варис до сих пор хранил витиеватое послание, написанное секретарем корона, в котором говорилось, что корон счел просьбу интересной и многообещающей и что он восхищен серьезными намерениями сына.
Если эти слова действительно принадлежали корону, а не являлись вымыслом секретаря, то были наивысшей похвалой, полученной Варисом от отца. Однако по неизвестным Варису причинам его просьбу так и не удовлетворили. Парламентский комитет мог отклонить предложенную кандидатуру, чтобы короны, обладающие специфическим
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
