убран. Щетинились строительными лесами башни, в залах пахло свежей древесиной — это поставили новую мебель. С главной площади и из сада день ото дня все чаще доносились беззаботные крики играющих детей, а на флагштоке неизменно реяло золотое знамя обды.
…Встревоженная Ристя перехватила Теньку на середине галереи.
— Объясни хоть ты, что все это значит! — потребовала она, на всякий случай сцапав колдуна за рукав, чтобы никуда не ретировался прежде времени.
— А поточнее можно? — Тенька оценил прочность захвата и обреченно приготовился слушать.
— Только что твоя обда вызвала меня к себе и сказала, мол, она больше не хочет выдавать меня замуж против воли, потому что это нечестно, грязно и поломает мне жизнь. И пусть я хоть качусь на все четыре стороны, родина в моих услугах больше не нуждается. Но прежде в последний раз слетаю на Холмы и откажу Амадиму лично, чтобы к обде Принамкского края не было претензий.
— И чего тебе не нравится?
— Все нравится! — Ристя недовольно тряхнула косой. — И это подозрительно! Слишком гладко, не похоже на Климу! Как ты можешь это объяснить?
— Интересненько это ты придумала! — возмутился Тенька. — С какой стати я должен объяснять тебе какие-то Климины поступки? У Климы и спрашивай!
— Ты знаешь обду лучше, чем она сама, — отрезала Ристя. — И неужели ты думаешь, что Клима выложит мне свои мотивы?
— Думаешь, это сделаю я?
— Тенька, — в голосе бывшей благородной госпожи появились неслыханные прежде просительные нотки. — Тенечка, пожалуйста, ты же добрый, хороший, а я так измучилась…
— Высшие силы!.. Ай, не цепляйся за меня!
— Что произошло с Климой? Почему она так себя ведет? Опять в кого-то влюбилась? Почему она стала такой мягкой, что об этом уже судачат по всей стране? Только не отбрехивайся байкой, будто война закончилась и обда подобрела! Что вы с Зарином с ней сделали во время той поездки неведомо куда?
— Ристя, с Климой все в порядке! А если сейчас не отпустишь, я тебя током ударю!
— Тенечка, ну пожалуйста! — в ее глазах стояли слезы.
— Что ты хочешь от меня услышать? — поинтересовался Тенька напрямик.
— В чем здесь подвох?!
— Подвох… подвох… О, как тебе версия, что Климе надоело тебя уговаривать, и она рассчитывает, что это сделает Амадим при личной встрече?
Ристя замерла и выпустила рукав. Объяснение явно пришлось ей по вкусу.
— Пусть только попробует! — яростно выдохнула она и с чувством выполненного долга зашагала дальше по галерее.
* * *
Когда Тенька вошел в Климин кабинет, на стуле для посетителей сидел возмущенный донельзя Валейка.
— Я туда не поеду! — говорил он тоном, больше подходящим не начинающему дипломату, а обиженному воспитаннику-первогодке.
— Поедешь, — с поистине материнской терпеливостью отвечала Клима. — Куда ты денешься.
— Это же будет позорище! — Валейка выглядел безутешным. — Если Юрген письмо такое прислал, то что он уготовил мне при личной встрече!
— Ничего, — обда походя расписалась в каком-то документе, — опозоришься минут за десять и перейдешь к делу.
— Да я жить после этого не смогу!
— А у вас чего за драма? — полюбопытствовал Тенька, садясь на второй стул для посетителей.
— Валейка боится ехать с посольством на Холмы, потому что злые нехорошие сильфы будут там над ним смеяться, — официальным тоном сообщила Клима.
Валейка покраснел, как отборная свекла.
— Почему такая уверенность? — решил разобраться Тенька.
— Юрген прислал дипломатическое письмо, — Клима кивнула на вскрытый конверт. — От лица тайной канцелярии поздравил меня с победой, а весь Принамкский край — с окончанием войны. Пригласил на Холмы наше посольство для улаживания союзнических вопросов и отдельно — Валейку, вернуть отобранную при побеге саблю, которая ему, несомненно, дорога. А наш Валейка считает, что лучше смерть, чем такое унижение. Он даже ляпнул, что согласен отказаться от карьеры и всю жизнь полоть в деревне морковь.
— Это зря, — высказался Тенька. — Морковку полоть — сущее наказание!
— Но сейчас, — тем же увещевательным тоном продолжила Клима, — Валейка покапризничает и все-таки одумается. А я за это дам ему вручить сильфам одну занятную бумажку, которая позволит восполнить большую часть позорищ и унижений.
— Что за бумажка? — заинтересовался Валейка, поднимая голову.
— А ты сперва пообещай, что осознаешь: работа дипломата не состоит из одних побед. А потом полетишь на Холмы.
Любопытство пересилило, и Валейка обреченно кивнул. Клима протянула ему обещанную бумагу.
— Я собиралась поручить ее передачу Наргелисе, как будущей главе посольства, но тебе сейчас нужнее.
Валейка бегло прочитал содержимое и потрясенно уставился на обду.
— Это… правда?!
— Истинная, — Клима безмятежно улыбнулась и махнула рукой. — Ступай, готовься к дороге.
Когда за будущим дипломатом закрылась дверь, Тенька пару раз хлопнул в ладоши.
— Ну, ты даешь, злокозненная обда! Нехило же тебе на том капище мозги переплющило! Первый раз вижу, чтобы ты так ласково и терпеливо говорила с тем, кто смеет с тобой не соглашаться.
— Это трудно, — призналась Клима. — Меня все время тянуло на него рявкнуть. Но злиться неправильно, я не могу себе позволить такую роскошь.
— Ага. Ты б видела, до чего ты довела Ристю своим новым поведением! Бедняжка отчаялась разобраться, где спрятан подвох.
— Мне вконец надоело с ней возиться, — призналась Клима. — Если Амадиму эта злючка чем-то мила, пусть сам с ней и разбирается. Мое дело — предоставить возможность и отойти в сторону.
— Да, чего-то такое я Ристе и сказал, — фыркнул Тенька. — Ее успокоило. Но ты хоть табличку вешай, дорогая обда. Или не меняй так резко линию поведения. А то все, кто знал тебя прежде, теперь во главе с Герой косяком идут ко мне и всевозможными путями пытаются выспросить, чего с тобой стало, и какой крокозябры от тебя еще ждать.
— Я понимаю, друг мой, как тебе нелегко, — кротко произнесла Клима.
— Так, а вот сейчас я сам хочу прийти к себе и спросить, чего с тобой творится!
Обда расхохоталась, но странным образом стала куда больше похожа на себя прежнюю.
— Хватит ныть, мне нет дела, кто тебя донимает. Так привычнее?
— О, да, — кивнул Тенька. — Значительно лучше. Гора с плеч!
Клима отложила очередную стопку бумаг (несмотря на трех секретарей, документов меньше не становилось), налила себе холодный ромашковый отвар из кувшина и взяла с блюда на подоконнике свежую творожную булочку.
— Меня гораздо больше устраивало прежнее положение дел, — призналась она. — Стоит проявить к любому человеку минимум доброты и понимания, он тут же норовит сесть на шею.
— Привыкай, — ухмыльнулся Тенька. — Никуда не денешься. Передай-ка булочку!
Клима навскидку оценила прожорливость своего главного колдуна и переставила на стол все блюдо.
— Показывай, с чем пришел.
Тенька выудил из-за пазухи стопку мятых листов.
— Во, составил
