Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 144
Скверно. Совсем скверно.
С другой стороны, сюда меня послала Айне. Если бы мне действительно грозила смерть, пророчица увидела бы это. Конечно, прорицатели могут ошибаться, но не в таких вещах. Но возможно ли, что…
По позвоночнику скользнула ледяная волна.
… возможно, она готова пожертвовать одной ради многих?
Да. Вполне.
Под пятку попался острый камень. Я вздрогнула, приходя в себя. Нет, бред. Так можно до чего угодно додуматься. Представляю, как обидится Айне, когда я расскажу ей о своих страхах.
Губы искривила горькая усмешка. Что ж, еще один повод выжить — посмотреть на разгневанную пророчицу.
— Приехали, — меня грубо швырнули на землю.
Я с трудом поднялась на локтях, озираясь по сторонам. Зал, достаточно большой, но потолки низкие. Вверху — большая круглая дыра, через которую проникает лунный свет. По кругу, у стен, в треножниках тлеют угли. Прямо под дырой — большой черный камень, покрытый барельефами. Меня передернуло. Чудовищные рожи. Точно, демонам поклоняются.
— Не сильно похоже на алтарь, — проворчала я. — Что от меня-то требуется?
— Ничего особенного, — равнодушно ответил Первый. — Всего лишь твоя сила.
— Сила? — у меня перехватило дыхание.
— Именно, — ветром по спине прокатился знакомый голос.
Лобейра.
— И как вы собираетесь ею воспользоваться? — я медленно обернулась, скрывая дрожь обгоревших ресниц. Волчица стояла у входа, протянув руку к треножнику. Голубая шаль все так же уютно укрывала плечи, словно мы и не покидали затемненную полуподвальную аудиторию.
— Просто прочитай это, — она швырнула мне на колени смятый тетрадный листок. Я протянула руку и, щурясь в неверном багровом свете углей, пробежала глазами.
«О, великий Теояомкуи, повелитель смерти, тра-та-та… призываю и верую, тра-та-та… я, такая-то, клянусь именем своим, силой, тра-та-та… и приношу ее в жертву».
Кожа покрылась мурашками. Бездна, это самое настоящее отречение. Искаженное донельзя, обращенное к демону, но действенное.
— Я не буду это читать, — голос прозвучал хрипло.
— А ты не думаешь, что у нас есть способы тебя заставить, равейна? — вкрадчиво поинтересовалась Лобейра.
Я оглянулась на нее, болезненно улыбаясь.
— Попробуй. В живых вы меня все равно не оставите, так что смерти я не боюсь. Будете пытать? Уверяю вас, долго я не протяну. Слишком высокая чувствительность к боли. А отдать свой дар какому-то демону… Увольте.
— Дрянь! — Жадный подскочил и наотмашь хлестнул меня по лицу. Я не сделала даже попытки увернуться. Нет, от силы я отрекаться не буду. Просто не смогу. И не потому, что это страшно само по себе. Нет. Дело в тексте отречения. Это не абстрактный ритуал, как в инквизиции, это жертвоприношение. Для демона. А Древний, получивший частичку Изначального, получает способность проникнуть на иной план.
Рисковать так? Ну уж нет.
Белобрысый псих с силой пнул меня под ребра. Я согнулась, жадно глотая ставший вдруг сухим и густым воздух. Сквозь ватный барьер до меня долетел голос Лобейры.
— Тише, сынок. Здесь нужно действовать тоньше. Иначе эта равейна и вправду загнется до того, как проведет ритуал. Ведите пленников. Слышишь, — она обратилась к кому-то третьему. — Я была права. А ты еще хотел оставить детишек в лагере… Вот и пригодились.
Детишек?!
Это же не значит, что Ханна и Ками…
— Найта!
В зал кубарем вкатился встрепанный мальчишка с разноцветными волосами. И почти сразу же за ним внутрь втолкнули испуганную девчонку с кровавыми подтеками на лице.
Моя… Хани? И Кайл? Нет…
Горло свело судорогой.
— Их-то за что? — просипела я, жмурясь. Соленые капли чертили дорожки на обожженной коже.
— Как за что? — наигранно удивилась Лобейра. — Мальчишка — полукровка. Лис, если я не ошибаюсь. Мы полагали, что очистили землю от его мерзкого клана, но похоже, ошибались. Видимо, кто-то из заботливых родителей решил спрятать ребенка среди людей. Мои благодарности, Ната, — она издевательски поклонилась мне, — если бы не ты, мы бы ни за что не вышли на этого мальчишку. А что до девки… Равейны заслуживают смерти. Все равейны.
В глазах потемнело. Это я виновата, только я. Если бы не моя безалаберность, то сейчас мы не оказались бы в такой ситуации. Посчитала себя сильно взрослой? Давно не получала по носу? Забыла, что на любую силу найдется сила коварнее и хитрее?
Дура. Дура, дура!
— Интересно, — задумчиво протянула Лобейра, прижимая к себе девчонку, — если я сделаю так, — из рукава вылетел нож, упираясь в бронзово-загорелую кожу шеи, — твое решение не изменится?
Я встретилась взглядом с Ханной. Огромные зрачки — как черные зеркала. И в них страх, страх. И немой вопрос: почему? Почему я?
— А если изменится — что тогда? — угрюмо спросила я, не отводя взора от посеревшего лица девочки. — Отпустите ее?
— Посмотрим, — промурлыкала волчица, чуть надавливая ножом. По горлу скатились темные капли, теряясь в пушистом вороте свитера. Ханна вскрикнула.
Черные, дрожащие зеркала. Что в них отражается?
— Поклянись, что не убьешь ее, — потребовала я. — Что не убьешь ни Ханну, ни Ками, и это не сделает никто из твоего клана.
— Клянусь, — легко пообещала Лобейра. Первый довольно усмехнулся. Наверняка лжет. Но это шанс… В конце концов, я несу ответственность за этих детишек… За моих друзей. Которых я подвела…
Листок смялся под моими пальцами.
А отречение… Вспышкой настигло озарение. Они ведь знают меня, как Нату Верманову? Вот и вставлю это имя. Оно все равно не настоящее… Силы, я, конечно, лишусь, но к демону она точно не попадет.
— По рукам, — я медленно кивнула. Зрачки Ханны вздрогнули.
О, великий Теояомкуи, повелитель смерти…
…Темное стекло в обрамлении старой бронзы…
… взываю к тебе…
…Тонкие пальцы тянутся к поверхности… Невесомый щелчок ногтем…
…я, Ната Верманова, клянусь именем своим…
…невыносимо долгое мгновение, когда по целому еще стеклу разбегаются трещинки-паутинки…
…силою своей…
…тихий вздох — и зеркальная крошка осыпается на землю…
Рывок вперед — и сталь разрывает натянутую кожу. Кровь выплескивается, как в фильмах ужасов — густым, горячим, остро пахнущим потоком. Лобейра вскрикивает. А из горла равейны вырывается хрип.
— Я хочу… я хочу… — взгляд стекленеет. Голос становится тише. В темных зрачках осыпаются серебряные осколки. — Я хочу, чтоб вы все сдохли, гады!
Кровь на полу начинает искрить, будто сквозь нее пропускают электрический ток. Ханна медленно выскальзывает из расслабленных рук Лобейры и оседает на пол. Мир подергивается потусторонними тенями. Вой, хохот, тихий плач… Ветер завывает, но этот вой не похож на волчий. Так воют брошенные собаки.
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 144
