Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 156
— А приятель твой петь, что ли, будет?
— Упаси Божиня, — искренне сказал Альк. — Нет, кто-то из слуг при смерти. Просит священнослужителя для напутствия в небесную дорогу.
Жар сделал скорбное лицо и осенил тсецов знаком Хольги. Те едва склонили головы, но от мольца отстали.
А вот Альк старшего стражника почему-то насторожил.
— Что-то мне твое лицо знакомо, — заметил он. Менестрель равнодушно пожал плечами:
— Я здесь не впервые.
— Ну сбряцай чего-нибудь, — лениво, словно от нечего делать попросил тсец, однако глаза смотрели цепко, пристально. Не отнекаешься.
Альк неторопливо передвинул гитару на грудь и с небрежностью мастера — когда неправильная нота в знакомом мотиве кажется не ошибкой, а находкой — пробежался пальцами по струнам.
— Ладно, проходите, — немного послушав, разрешил стражник, и Жар понял, что теперь-то тсец запомнил певца надолго, если не навсегда.
За воротами оказался большой сад с паутиной дорожек, оплетающей клумбы. Выглядели они очень необычно: в Ринтаре из камней поребрики делали, а тут зачем-то в середину натыкали, да здоровенные такие — за иными человек может спрятаться. Посажено тоже что-то странное: разноцветные гривастые травы или, напротив, мелкие мясистые растеньица, жмущиеся к земле. Напоминало те замковые развалины, обомшелые и поросшие бурьяном.
Рыска дошла до ближайшей развилки, завернула за клумбу, скрываясь с глаз стражи, и остановилась, поджидая спутников.
— Так просто?! — никак не мог поверить вор.
— Это же не сам дворец, а дворцовый сад, — пожал плечами саврянин. — Тут все подряд ходят — гонцы, посыльные от торговцев, временные рабочие, придворные и их гости, родня слуг… Стража следит только, чтобы одежда чистая была и без оружия.
— А во дворец как? Через кухню?
— Зачем нам туда? Рыска, да бросай ты эту корзину! Нас уже никто не видит.
Девушка растерянно осмотрелась — что, прямо на дорогу поставить?!
Альк оборвал ее сомнения, забрав корзину и тут же, с отрывистым приказом, всучив пробегавшему мимо слуге. Тот, даже не удивившись, как миленький потащил репу на кухню.
— А тсаревна? — не понял Жар.
Саврянин усмехнулся и похлопал рукой по гитаре:
— Помнишь, как мы девок в кормильне подманивали?
— Ну?
— Все девки одинаковы.
* * *
Альк повел спутников не к дворцовым дверям, а в дальнюю, более заросшую часть сада. Над головами скрещивались ветки незнакомых Рыске деревьев, но мелкая редкая листва задерживала лишь толику лучей, и дорожки оставались светлыми. Народу навстречу попадалось все меньше, под конец только парочки, которые сами загодя сворачивали на другие тропки, отгораживались деревьями и клумбами. Среди них затесалась башенка-беседка: каменные стены высотой в два человеческих роста, с единственной запертой дверцей, а наверху узорчатая деревянная клеть, оплетенная доползающим с земли плющом. Есть ли внутри кто-нибудь, снизу не разглядеть. Башню окаймляла полоска воды в каменном русле — бежавший через парк ручей делал здесь петлю. В прозрачной воде стайками носились мелкие, с мизинец, ярко-красные рыбешки. Когда Рыска, любопытствуя, наклонилась над краем, они мухами слетелись со всех сторон, ожидая кормежки.
— Жар, у тебя кусочка хлебушка с собой нет?
— Ну-ну, потравите еще тсаревниных рыбок, — фыркнул Альк, снимая гитару и опускаясь на одно колено.
— Подпевать точно не надо? — не удержавшись, пошутил вор.
— Тебя когда-нибудь били гитарой? — Саврянин тряхнул головой, отбрасывая за спину упавшие на струны пряди. — Все, тихо оба!
Негромкая мелодия поплыла над водой, печально журча вместе с ней.
Забудь мой голос, улыбку, объятия, цвет моих глаз.
Сожги свои чувства и клятвы, случайно связавшие нас.
Не трать дней прекрасных,
Не жди в темноте у двери, что мои раздадутся шаги.
Предай меня, выстави на смех, скорее утешься с другим.
Пусть станет ненужным когда-то безумно желанный ответ.
Чем если ты горько заплачешь, узнав, что меня больше нет…
Последний куплет Альк пропел слегка сдавленным голосом, со склоненной головой (но так, пожалуй, даже лучше вышло, проникновеннее); из беседки, неслышно открыв дверь, вышла и остановилась у воды саврянка в простом (по покрою, а не ткани — кремовый шелк с золотой нитью) платье, с распущенными по плечам волосами.
Ее высочество не была красавицей (по крайней мере, на ринтарский вкус). Но и с уродиной, которую малевали на потешных картинках, не имела ничего общего. Просто молодая женщина с точеным треугольным личиком и светлыми — светлее, чем у Алька, — глазами. Высокая шея, тонкая талия, небольшая — но при саврянской худобе такая в самый раз — грудь… Пожалуй, тут есть во что влюбиться, признала Рыска, чувствуя одновременно облегчение (она-то переживала, что их тсаревича угораздило с каким-то страховидлом спутаться!) и противную, глупую зависть: вот перед кем преклоняют колени прекрасные тсаревичи… И даже вредные крысы! На Рыску внезапно накатил жгучий стыд за простенькое платьице, завязанную на лоскуток косу и руки с обломанными ногтями. Рядом с тсаревной, наверное, совсем убого выглядит, не зря Альк вечно над ней смеется…
Сама Исенара одарила гостей одинаково радушным, ничуть не надменным взглядом.
— Вот уж кого не ожидала увидеть! — весело и удивленно сказала она, жестом дозволяя им подняться. Саврянин почтительно подал тсаревне руку, помогая переступить ручей. — Столько лет прошло… Альк Хаскиль, ты стал менестрелем?!
— Нет.
— А при дворе говорили…
— Нет. — Неподвижно стоящий мужчина глядел на нее в упор, словно пытаясь прочесть мысли, а от слов досадливо отмахиваясь — только мешают.
— Но тогда… — Тсаревна недоуменно сдвинула тонкие брови.
Альк протянул к ней руку и разжал кулак. Трубочка закачалась на переброшенной через палец цепочке, посверкивая серебряными боками.
С лица Исенары медленно сбежала улыбка. Женщина заворожено потянулась к письму, но с полпути отдернула руку и поднесла ее ко рту, прикрывая испуганно округлившийся рот.
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 156
