Голоден. Конечно, голоден.
Он садится за стол. В полумраке столовой Ранели движется как тень, умело расставляя различные сосуды.
— Хватит, — останавливает он ее в какой-то момент. — Тут еды на десять человек.
Она послушно опускается на стул, руки складывает на коленях, лицо опущено. Алет оглянулся — родители ушли. Хотят, чтобы они поговорили наедине. Наверно, так будет лучше.
— Дуешься на меня? — он старается сохранять спокойствие, хотя от предположения, что Ранели обижается, тогда как виновата сама, в душе растет злость.
Она долго молчит. Наконец он слышит тихий голос.
— Нет. Глупо обижаться на то, что ты такой, какой есть.
— Ты не такая, как всегда, — усмехнулся он. — И не похожа на женщину, которая не обижается.
— Такая, как всегда, я тебе не нравилась, разве нет? — она на мгновение подняла взгляд. — Я не обижаюсь, поверь мне на слово. И я постараюсь стать удобной для тебя. И так слишком много навалилось, я не хочу быть еще одной проблемой.
— Мудрое решение, — глубокомысленно кивнул он и потянулся за ложкой, чтобы положить себе картофель. Но вновь замер. — То есть ты теперь будешь ходить с видом скорбящей вдовы, чтобы показать, что ты не обижаешься и будешь послушной женой?
Ранели вскинула подбородок, и он услышал глубокий вздох.
— Я буду такой, как ты хочешь, — терпеливо объяснила она после паузы. — Если надо смеяться — я буду смеяться. Если хочешь — спляшу. Если хочешь — ты вообще меня больше не увидишь.
— Ладно. Я хочу, чтобы ты перестала корчить из себя не знаю что. Это возможно?
Теперь она расправила плечи, вытянулась в струнку.
— Я постараюсь. Хотя мне было бы проще, если бы ты выражался конкретней: сделать другую прическу, сменить платье…
— Выражение лица и тон! — он начал раздражаться.
— Хорошо, — она расслабилась, улыбнулась с нежностью. — Так лучше?
— Гораздо! — он положил себе в тарелку картошку. — Буду благодарен, если ты дашь мне поесть в одиночестве.
— Хорошо, — она тут же ушла на кухню.
Алет собрался уже поесть, затем в сердцах швырнул ложку на стол и пошел следом за девушкой. Ранели стояла у очага, сникшая, сжавшаяся, словно ожидая удара. Он развернул ее, прижал к себе, поцеловал лоб, щеки, нос, прижался к губам и не отпускал, пока не почувствовал, что она не расслабилась, пока не сомкнула руки на шее, пока не ответила на поцелуи.
Он был голоден. Очень голоден.
Ранели лежала у него на плече, уткнувшись носом прямо в татуировку. Алет давно заметил, что она любит лежать так и украдкой целовать изображенного сокола. Они молчали. Он не хотел никаких слов, боясь, что если только они заговорят, опять будут ссориться. Но молчание девушки создавало неприятный осадок. Раньше она никогда не молчала. Наоборот, будто плотину прорывало: болтала так, что слово не вставить. Ему хотелось спать, а она мучила расспросами.
— Ты не хочешь узнать, как я съездил? — он погладил обнаженные плечи, пропустил сквозь пальцы шелковистые волосы.
— Я слышала, что ты рассказал родителям, — объяснила она тихо.
— Ну да, — он вспомнил о ее остром слухе. — Как ты думаешь, я должен был позволить Трис остаться? — расспрашивал он.
— Хорошо, что ты позволил ей выбирать, — вымолвила Ранели. — Пусть другие сплетничают о ее работе, но это ее жизнь. Ее любимый.
То, что Ранели не ограничилась односложным ответом, успокоило Алета: она оттаяла.
— А ты бы поступила также? — уточнил он лукаво.
— Я бы сделала все, чтобы с тобой этого не случилось.
— Как она могла уберечь Шелу? — удивился Алет. — Разве тут можно было что-то поделать?
— Да, действительно, — в голосе слышалась ирония.
— Нет, правда, — он чуть тряхнул ее за плечи. — Что она могла сделать? — Ранели со вздохом начала одеваться. — Ты уже уходишь?
— Там дел полно, — объяснила Ранели. — Надо помочь Тане.
— Ты не ответила.
— Я не хочу отвечать, — объяснила она. — Я могла бы предложить несколько вариантов, но боюсь, ни один из них не подходит для жены эймана, — по лицу Сокола скользнула тень, и она торопливо добавила. — Но это ничего. Я привыкну. Давай не будем ссориться.
— Давай, — согласился Алет. — Побудь со мной еще немного.
— Я не могу, — покачала головой, тут же просительно посмотрела на мужа. — Действительно не могу. Я обещала Тане помочь. Не обижайся.
— Хорошо, — он тоже потянулся за рубашкой. — До вечера?
— Да, до вечера, — просияла она.
В столовой его ждал отец.
— Все остыло, — указал он на стол.
— Ничего, — Алет сел на свое место. Но прежде чем он взялся за ложку, Ранели быстро убрала тарелку, и поставила другую, с дымящейся картошкой. И тут же покинула столовую.
Каракар усмехнулся. Сокол сделал вид, что ничего особенного не случилось, и принялся за еду.
— Что-нибудь произошло без меня? — поинтересовался он.
— Пару раз заходил Щуа. Очень расстроился, что ни тебя, ни Удагана нет дома. Он уже пришел в себя. Слухи о нашей причастности к смерти его матери утихли. Все только и говорят об Охотнике. Щуа горит праведным желанием отомстить ему.
— Но на самом деле…
— Но на самом деле, Халвард конечно не имеет никакого отношения к ее смерти. Хотя мне бы очень хотелось, чтобы имел отношение именно он.
— Ты подозреваешь кого-то? — Алет перестал жевать.
— Да, — отец оглянулся. Затем хмыкнул. — Тяжело быть эйманом. Не покидает ощущение, что за тобой следят. Ведь всегда где-нибудь в укромном уголке может прятаться крыса или змея…
— Ты становишься слишком подозрительным…
— Станешь тут! — он махнул рукой. — На теле Сафер были следы. Они не очень заметны, но ее явно держали за шею. И знаешь, есть такая точка, — он ткнул себе в шею. — Нажмешь на нее, веки невольно распахнутся. Ненадолго, но много времени и не надо, чтобы посмотреть в глаза эйму.
— Ты подозреваешь кого-то? — повторил Сокол.
— Знаешь, откуда я знаю этот прием? Откуда я знаю, как держать, куда нажать, какие следы появляются? — Авиел не смотрел на сына — вопрос был риторическим. — Я видел, как таким образом убил человека Баал-Ханан.
— Глава Дома? — Алет перешел на шепот. — Но это вовсе не значит…
— Конечно! — поспешно и выразительно подхватил Авиел. — Баал-Ханан мог научить этому кого угодно.
Алет провел ладонями по лицу. Аппетит пропал совсем.
— Кого угодно… — пробормотал он. — Эль-Элион во что мы ввязались!
30 сабтамбира, Чарпад
— Нам точно хватит воды? — спросил вполголоса Ялмари, пока они устраивались на дневку.
— Если ты сможешь приструнить своего лорда, и он не будет пить без разрешения, то хватит, — также неслышно ответил Удаган. — Если не беречь воду, то нам ее хватит лишь на полдня пути. Это недолго.
