Феликсу оставалось лишь согласиться.
По мере их продвижения в лесу становилось тише и пустыннее, пошли более низкорослые и искривлённые деревья. Макс постоянно оборачивался назад, стараясь держать в поле зрения карету графини. Он явно не доверял ей, равно как и Феликс. Маг держал Глаз Кхемри в руках и чувствовал его силу. Он понимал, что талисман будет столь же полезен не одному, так другому вампиру, и, несмотря на заявления графини, маг не мог заставить себя поверить в абсолютное бескорыстие её мотивов.
Он чувствовал, как меняется сущность леса. Место было порченным, но весьма тонким способом. Он испытывал слабое подташнивание, которое иногда возникало у него в присутствии Хаоса. Максу начало казаться, что недалеки от правды истории о том, как эта земля была испорчена звездопадом искривляющего камня 1111 года.
Помимо этой догадки, он чувствовал необычное изменение ветров магии в этом месте, почти напоминавшее тот способ, которым те притягивались при атаке Праага ордой Хаоса, хотя и не такое сильное. Пока что. Он гадал, связаны ли между собой все эти события. Похоже, что в настоящий момент потоки чёрной магии слишком уж податливы воле злобных чародеев. Возможно, Повелители Хаоса приложили усилия, чтобы поддержать своих последователей. Макс вздрогнул, и не холод был тому причиной.
Применив своё магическое зрение, возле кареты он не увидел ничего. По крайней мере, графиня не пользуется магией, которую он мог обнаружить, и сие означает, что она, по всей вероятности, не плетёт заклинаний. Макс был достаточно компетентным чародеем, чтобы обнаружить подобное. Теперь даже мастер магии не сможет скрыть от него своей заклинательной активности.
Макс обдумывал план, к которому он и Феликс пришли прошлым вечером. Даже если графиня — вампирша останется верна своим заявлениям, лучше удостовериться, что Глаз Кхемри не попадёт в её руки. Если получится, его заберёт Феликс. Максу крайне не хотелось делать это самому. Феликс чародеем не является, и вряд ли предмет способен оказать на него такой эффект, как на Макса. Но даже если так, отсутствие у Ягера магических способностей станет гарантией того, что вреда он не получит.
Макс пытался вспомнить о Глазе всё, что он выяснил за короткий контакт с тайным сердцем талисмана. Кажется вполне возможным, что то удивительно сложное нагромождение заклинаний в ядре талисмана способно оказывать эффект, о котором говорила графиня. Там явно были заклинания усиления и принуждения, и самого необычного вида. Ни то, ни другое не выглядели так, словно предназначались для подчинения людей.
Макс понимал, что они брели в темноте, ориентируясь на слабый направляющий свет, если тот вообще был. Они собирали воедино намёки, смутные воспоминания и подозрения, чтобы построить теорию о своём враге и его намерениях, но не было никакой уверенности, что их суждения верны. Им оставалось лишь двигаться дальше и надеяться, что когда придёт время, они будут готовы к схватке с вампиром.
Луна Хаоса столь ярко сияла над головой, что Маннслиб казалась тусклой. Адольфус Кригер шёл через лес, окружающий его новый замок. До сих пор у его приспешников не было времени, чтобы очистить местность, оставив мёртвую землю, но вскоре всё изменится. Он улыбнулся, обнажив клыки.
Он чувствовал силу. Ему принадлежал Глаз Кхемри. Его заклинание призыва распространялось по стране. Скоро на его зов начнут собираться гули и прочие создания тьмы. Он знал, что в своих потаённых снах все дети Тьмы в пределах сотен лиг начнут ощущать притяжение его воли. Скоро у его порога соберётся аристократия ночи, чтобы спланировать возвращение всего, что некогда им принадлежало.
Сегодня у Кригера была иная цель. Путь привёл его к протяженному кладбищу, скрытому в глубине леса недалеко от обрушившихся руин городка Дракенхоф. Это была огромная территория, изначально посвящённая Морру, богу смерти. Место, где люди некогда рассчитывали улечься на веки вечные, убежище, место упокоения.
Адольфус собирался всё изменить. Сегодня кладбище станет призывным пунктом для величайшей армии в истории. Сегодня он поднимет первые из множества полков, составленных из рядов мёртвых.
Коснувшись талисмана, он ощутил его силу. Сразу после того Кригеру показалось, что он слышит голос, нашёптывающий ему тайны мощной некромантии. Его понимание природы чародейства странным образом углубилось после того, как он настроил Глаз.
Древние заклинания, некогда казавшиеся ему бессмысленными, ныне обрели скрытое значение. Он мог выявлять и контролировать потоки чёрной магии с лёгкостью, что его удивляла. Кригер всегда был равнодушен к изучению магического искусства, но теперь у него возникло чувство — со временем он докажет, что является одним из величайших мастеров. Похоже, нет конца дарам, которыми наделяет творение Нагаша. Кто знает, со временем он может сравниться познаниями с древним личем и сам сможет создавать столь же могущественные артефакты.
Кригер отбросил эту мысль. Такие сладкие мечты — дело будущего. Сейчас же для него найдётся более важная работа. Сейчас он должен сделать очередные шаги на пути к империи. Пророчества исполнятся. Его долг — стать глашатаем Кровавого века.
Он ловко запрыгнул на покорёженные останки древнего мавзолея. Отсюда ему открывался отличный вид на всё кладбище. Он видел множество опрокинутых надгробных камней, статуй с отбитыми конечностями, изображений давно позабытых мертвецов, что вскоре восстанут его солдатами.
Запрокинув голову назад, Кригер открыл рот и начал проговаривать слова древнего ритуала.
— Во имя Нагаша, повелителя нежити, я призываю тебя…
На его горле сиял Глаз, холодным чистым светом озаряя окрестности. Вокруг Кригера закрутились ветры магии, легко касаясь его на пути к талисману.
— Во имя Нагаша, повелителя нежити, восстань…
Жгучие огненные змеи крутились и извивались в его внутренностях. На сей раз для управления ими не пришлось прилагать усилий. Ему подчинялась вся эта сила. Тёмная магическая энергия проходила сквозь Кригера, стекая на порченную землю Сильвании.
Щупальца энергии распространялись подобно сложной корневой системе. Посредством их он мог чувствовать — то была странная комбинация зрения, осязания и прочих чувств, не имеющих названия. Он узнал о многих сотнях трупов, закопанных в земле и столетиями сохраняемых слабой концентрацией искривляющего камня в почве. Он увидел копошащихся раздутых белых червей и других мерзких существ, вид которых вызывал отвращение даже у него.
