награда, лет по пять строгого режима. А тут порядки были иные.
— Возьми Ефима и проверьте всё. Если и правда двух упокоили, ещё по пять золотников сверху получите. — Бросил десятник. — Ловкие вы ребята, раз смогли пережить встречу с шайкой Клыка. Слыхали про такого?
Я покачал головой, потому что местная криминальная хроника была мне знакома примерно так же, как Петрухе квантовая физика.
— Клык полгода дорогу держал от развилки до Волчьего оврага, — пояснил десятник, заложив руки за спину. — Купцов потрошил, обозы грабил, двоих возчиков зарезал, одного до смерти забил. Воевода ещё весной объявил розыск и назначил за каждого из шайки по пять золотых награды.
Пять золотых за голову весьма солидная выплата. Но раз за разбойников платили столько, то они скорее всего и правда были довольно опасными ребятами.
Десятник кивнул своим людям, и солдаты выволокли пленника из телеги. Рябого схватили под мышки и потащили по земле под мышки.
— Документы составим внутри, — десятник мотнул головой в сторону казармы. — Вам нужно рассказать всё что видели. Сколько было нападавших, где напали, чем вооружены.
Спорить мы не стали и направились следом за десятником. В казарме пахло кожей, оружейным маслом и кислыми щами, которые булькали в котле на печи. Вдоль стен тянулись двухъярусные нары, застеленные серыми одеялами, а у окна стоял грубый стол, за которым десятник и расположился, достав из сундука берестяной свиток и перо.
Процедура оформления заняла около часа, так как писал он медленно и всё время требовал подробностей. Когда все формальности были улажены, солдаты отправленные десятником успели вернуться обнаружив два трупа. Их они к слову привезли с собой.
Десятник уважительно кивнул посмотрев на нас и открыл кованый сундук в углу комнаты. Отсчитал пятнадцать золотых монет и выложил их на стол аккуратной стопкой.
— Распишитесь вот здесь, — десятник ткнул пером в нижнюю строчку протокола, и я поставил закорючку, которая должна была изображать подпись Ярого, хотя больше напоминала кардиограмму припадочного кота.
Мы забрали монеты и вышли из казармы.
— Ярый, — прошептал Петруха, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Пятнадцать золотых! Может нам ремесло сменить и разбойников ловить? Это подоходнее будет чем столы делать!
— Доходнее, но можно и в могилу лечь. — охладил я его пыл. — Столярка намного стабильнее и безопаснее.
Петруха вздохнул и поплёлся следом за мной. По пути я отсчитал ему пять золотых и отдал пояснив что и сам возьму лишь пятак, а ещё пять отправим на закуп досок. На рыжей морде мгновенно появилась блаженная улыбка и он стал рассуждать куда потратить полученные монеты.
Лесопилка располагалась за казармой, на пологом склоне, спускавшемся к речке. Длинный бревенчатый сарай с распахнутыми воротами, из которых доносился визг пилы и стук топоров. Рядом с сараем высились штабеля брёвен, уложенные по всем правилам с прокладками между рядами для вентиляции.
Справа от сарая стояла сушильня, приземистое строение с толстыми стенами и двумя печными трубами, из которых поднимался жиденький дымок. За сушильней тянулись навесы, под которыми штабелями лежали готовые доски, рассортированные по породам и толщинам.
На стройке такое хозяйство называли «лесоперерабатывающий комплекс полного цикла», что означало заготовку, распил, сушку и хранение в одном месте. По масштабу лесопилка Ермолая уступала любому советскому леспромхозу, но для средневековой деревни это было солидное производство, снабжавшее древесиной всю округу.
Ермолая мы нашли у сушильной камеры за весьма интересным занятием. Он открыл печь и засунул руку по локоть туда. Прямо в огонь. У Петрухи от такого зрелища глаза полезли на лоб, я же уставился на Ермолая с научным интересом. От него несло живой за километр. Хозяин лесопилки направлял энергию в пламя регулируя его силу. Когда же он завершил настройку температурного режима, он повернулся в нашу сторону.
Что тут скажешь? Кличку «Кривой» Ермолай получил заслуженно. Левый глаз его был прикрыт мутноватым бельмом, отчего казалось что хозяин лесопилки постоянно подмигивает собеседнику с хитрым прищуром. В остальном это был крепкий мужик лет пятидесяти, широкий в плечах, с мозолистыми ладонями и рыжеватой бородой, заляпанной сосновой смолой.
— Ермолай? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
— Он самый, — кивнул Ермолай, а после тряхнул рукой так, что с его кожи мигом слетела вся гарь. — Чего надобно?
— Досок хотим прикупить, — я кивнул в сторону навесов. — Нужны дубовые и сосновые.
Ермолай прищурил здоровый глаз и махнул рукой в сторону штабелей.
— Пошли, покажу. А вы откуда будете?
— Из Микуловки. — Ляпнул Петруха, хотя я собирался сослаться на Дубовку, так, на всякий случай. Вдруг руки старосты дотянулись и сюда. — Мы от Древомира. — Добавил мой простоватый друг, а я едва не шлёпнул себя ладонью по лбу.
— Древомир, значит, — протянул Ермолай, ведя нас между штабелями. — Наслышан. Борзята мне про него рассказывал. А вы чего? С Борзятой разругались? А то он сказал что больше для вас доску не повезёт.
Значит Борзята уже предупредил своего свояка что канал поставок закрылся. Это объясняет осторожность, с которой Ермолай себя вёл. На стройке подрядчики, попавшие в чёрный список у заказчика, автоматически становились нежелательными партнёрами для всех смежников, и если Борзята намекнул что с нами лучше не связываться, то Ермолай мог попросту отказать.
— Не с ним. Скорее со старостой, а староста в свою очередь надавил на Борзяту, — честно признался я.
— Вон оно как. Ну да, староста ваш тот ещё жук. — Хмыкнул Ермолай и поскрёб грязным ногтем подбородок. — Впрочем, класть мне на него. Если деньги есть, то можете хоть все доски скупить на лесопилке. Сами понимает, дружба с замшелым стариком мою семью не накормит, а вот ваше золотишко, вполне. — Он подмигнул мне здоровым глазом и я почувствовал облегчение.
Не хватало ещё чтобы нас послали лесом. Пришлось бы топать в этот самый лес и собственноручно заготавливать брёвна. Так себе перспектива.
— Ну чего? Смотрите. Вот доска первого сорта, вот второго. А Борзята вам возил вот эту, третьесортную стало быть. — Ермолай указал сперва на один штабель, потом на второй и третий. — Он у меня берёт третий сорт для деревенских, а первый и второй продаёт городским.
Ну чего и стоило ожидать от Борзяты. Иудей чистой воды. Мы подошли к навесам и я присвистнул. Ассортимент у Ермолая был отменный. Дубовые доски лежали слева, плотные, тяжёлые, с ровной текстурой и
