Рядом раздался очередной выстрел. Следом – еще один.
Надпочечники выбросили в кровь высокую дозу адреналина, и Винни почувствовал, как вспотели ладони, крепко сжимающие черенок.
Доктор продолжал стрелять в приближающихся мертвецов, крутясь на месте и выбирая ближайшие цели. Карабин бил без промаха, оставляя лежать на траве обезглавленные тела. Еще двое зомби, сраженных менее удачными выстрелами, медленно шевелились, пытаясь подняться.
Алексей повернулся в противоположную сторону и, сделав два шага вперед, заслонил лежащую Катю от успевшего приблизиться мертвеца. Зомби подобрался почти вплотную, протягивая вперед руки. Перед глазами встало обезображенное гниющей плотью бледное лицо бывшего человека. Размахнувшись, Винни нанес сильный удар острием лопаты в боковую поверхность головы. Мертвец, отшатнувшись, упал. Но тут же начал подниматься, повернув голову в сторону атакующего и болтая сломанной от удара нижней челюстью. Рядом оказался новый мертвец. Когда-то, должно быть, красивая женщина, наступив на пытающегося подняться зомби, перешагнула через него. Удар лопаты сверху вниз вогнал острие лезвия в темя. Винников с усилием выдернул оружие и пинком опрокинул мертвячку обратно за копошащегося зомби. И, прежде чем тот успел подняться, двумя быстрыми ударами разбил его голову.
За спиной раздался очередной выстрел. Винников всадил штык лопатки в голову поднявшейся мертвой женщины и, мгновенно развернувшись, ударил наотмашь подошедшего следующего зомби. Удар пришелся плашмя, и возле головы Винникова прошли в кривом, ломаном захвате две изувеченные руки. Алексей отшатнулся, замахиваясь для очередного удара. Рядом появился Доктор. Мощным коротким ударом приклада сломал лицевую часть черепа наступающему на Винни мертвецу. Тот, дернувшись, упал. Тяжело дышащий Алексей подскочил к мертвячке, продолжавшей попытки подняться, и со всей силы опустил острие лопаты ей на голову. Оставшийся позади Доктор, развернувшись, ударил карабином по голове очередному атакующему мертвецу. Сместился вбок и, снова перехватив карабин, ударил прикладом в лицо следующему зомби.
Алексей выпрямился, торопливо выдергивая саперку из разломанной головы мертвеца, и отпрыгнул в сторону от успевшего подобраться почти вплотную зомби. Толстый, полностью голый гниющий мертвец при жизни, скорее всего, не отличался быстротой движений. Но проклятие Зоны исправило этот дефект, наделив тушу быстрыми, хоть и не точными движениями. И только сейчас Алексей понял свою ошибку. Уйдя в сторону, он открыл толстяку обзор на начавшую приходить в себя от шума схватки Катю.
Рядом раздались последние два выстрела, и магазин опустел. Следующего зомби Доктор ударил прикладом.
Разбежавшись, Винни тараном въехал в подошедшую к Раде тушу. Удар вышел чувствительный. Разница массы давала о себе знать, но ярость и сила наскока позволили свалить толстяка с ног. И, прежде чем тот успел подняться, Алексей под крик ужаса очнувшейся Кати запрыгнул на мертвеца сверху и обрушил на его голову несколько быстрых ударов саперкой.
Шальной взгляд прошелся полукольцом по буферной зоне. Задержался на Докторе, опрокидывающем ударом приклада очередного зомби, на Раде, которая, сев на колени и опираясь руками о землю, испуганно вертела головой по сторонам.
Пусть бежит! Пусть она бежит!
Но бежать было некуда. К троице людей плотным кольцом приближалось около двух десятков зомби. Еще столько же, заняв дом, набросились на свежие трупы.
Винни вскочил и, развернувшись, ударил мертвеца наотмашь лопатой. Острие скользнуло по телу, и Алексей, потеряв равновесие, провалился вперед. Удар влетевшего в него очередного зомби свалил проходника с ног, швырнул на землю, выбил воздух из легких. На шее сомкнулись холодные крючья пальцев. В нос ударила вонь гниения… и вдруг хватка исчезла.
Алексей вскочил на ноги, выставив перед собой лопату и ища очередного противника. Но вокруг никого не было. Еще минуту назад наступавшие мертвецы теперь торопливо бежали в лес. Подальше от появившейся полупрозрачной фигуры пятиметрового воина, облаченного в тяжелую броню.
Глава 12
В тишине полуразрушенного домика аккуратными язычками пламени вспыхнули свечи.
Доктор устало плюхнулся на жалобно скрипнувший под ним стул. Катя уселась рядом. Пробормотала извинения, закинула ноги на стол и с облегчением простонала:
– Ножки, мои ножки… Сколько же мы прошли за остаток ночи?
– Немного. – Доктор достал флягу, встряхнул ее возле уха и протянул Радченко. – Я старался держать среднюю скорость – семь километров в час. Так что от той поляны с мертвецами мы прошли около двадцати с небольшим километров. Правда, без остановки и после приключений. Но зато найти вас теперь будет затруднительно.
– А почему мы не остались в том доме, на который вышли вначале?
– Где ты там собралась останавливаться? – Доктор стащил обувь и последовал примеру Кати. – В той вымершей еще до Барьера деревеньке? Там только один дом с крышей. И в нем до сих пор живет домовой.
– Смотрите! – Винников подошел к столу и поставил на него пыльный радиоприемник. – Нашел.
– О! – обрадовался Доктор. – Включай.
Алексей повернул верньер влево, и из динамика тут же раздался чистый, без помех, голос Кота:
– Как-то раз выбежал койот к океану. Было это в том месте, где впадает в него река. Там-то и жила женщина-сова. Это была злая ведьма, которая много лет подряд губила попавших к ней в плен людей. Она привязывала человека к колыбельке и пускала ее по воде во мглу, приговаривая:
– Уходи навсегда!
Когда колыбель возвращалась, в ней лежали уже только человеческие кости…[16]
– Я, конечно, понимаю, что мы в Лукоморье. – Рада, послушав первые несколько секунд, вернулась к обсуждаемому вопросу. – И тут может быть все, что угодно. Но у Пушкина про домового ничего не было. Может, я просто не знаю, но, тем не менее, мне кажется, что домовой ничего не стал бы нам делать. Посидели бы у него в гостях и пошли себе дальше.
– Лукоморье здесь действительно ни при чем. – Доктор принял обратно фляжку и, сделав пару глотков, продолжил: – Проблема в том, что домовой этот сидит там уже долго и появление Зоны никак не повлияло на него. Скорее, наоборот. Мне думается, что с приходом аномалий он станет только набирать силу, ну, или, как минимум, перестанет слабеть. Дело в том, что современные представления о домовом кардинально разнятся с его истинной сущностью. Это сейчас в мультиках и энциклопедиях пишут про маленького старичка или что-то в таком же роде, называя его то домовенком, то еще как-то уменьшительно-ласкательно, подчеркивая всю несерьезность бабушкиных суеверий. А если взять само слово – «домовой», и вслушаться в него, становится понятно, что дела обстоят намного серьезнее. С домом – понятно, а «вой» – на старославянском означает воин. Защитник дома. Раньше, когда все дома делали из натурального дерева или камня и в этих домах длительное время жил род, то есть представители одной семьи со своими ближайшими родственниками, стены дома напитывались энергетикой, которая со временем приобретала силу и могла запросто навалять непрошеным гостям и чужакам. Мой дом – моя крепость. Дома и стены помогают. Все это отсюда. И домовой был реальной угрозой, реальной силой. Если он молод и слаб, то посторонним дома просто будет неуютно. А если род в доме проживает минимум лет двести, то энергетическая защита может воздействовать на центр дыхания в мозгу и отключить его. Рассказывали же люди: мол, их домовой по ночам душит.
– Ясно, – кивнула Рада. – Тогда перестаю жаловаться.
Она стащила вслед за Доктором обувь и, откинувшись на спинку, машинально провела рукой по волосам. Задела место ушиба и поморщилась.
Девушка повертела головой по сторонам и, видимо, не найдя искомого, залезла в нагрудный карман и вынула небольшое зеркальце. Придвинула поближе к себе одну из свечей и какое-то время молча рассматривала свое отражение.
