Маша бросила последний взгляд на машину. Старенькая Honda, столько лет служившая ей верой и правдой, теперь выглядела одинокой и покинутой своей хозяйкой.
Прощай, моя девочка.
Рогова поправила лямки рюкзака и твердо зашагала вперед по дороге. Грунтовка скоро сделает изгиб и уйдет в противоположную от периметра сторону. Но до этого угла можно добраться еще по гладкой поверхности, а не лезть сразу на бездорожье, к зарослям, идущим в перелесок и далее уже в зимний лес.
Звук приближающейся сзади машины застал врасплох. Маша оторопело замерла на месте. Но всего на мгновение. Ударивший в спину дальний свет совпал с ее прыжком в сторону.
Девушка скатилась под откос и вжалась в мокрую, холодную землю. Невысоко над головой послышался шум двигателя подъехавшей машины, скрип старых тормозных колодок и громкое хлопанье дверей. А потом – усталый и сиплый голос:
– Дежурный, при патрулировании периметра Зоны обнаружено бесхозное транспортное средство. Хонда. Госномер Михаил…
Маша, стараясь не шуметь, осторожно вытянула из-под себя неудобно лежащую руку и начала расстегивать мокрыми пальцами молнию на куртке. С первого раза уцепиться за маленький язычок не получилось.
– Регион одиннадцать, – закончил диктовать «сиплый». – Пробей по номеру.
Молния наконец поддалась, и Маша сумела достать из внутреннего кармана куртки телефон. Нажала на кнопку, и на экране показалась иконка выключения аппарата. Но сенсор не реагировал на холодные руки. Пришлось изловчиться и ткнуть носом.
Не хватало ещё, чтобы он своим звонком выдал ее. Конечно, утро слишком раннее, но в жизни бывает все и закон подлости в том числе.
Четыре утра.
Почему-то вспомнился давний день, когда они с Пашей, в краткосрочном летнем отпуске катаясь по различным городам страны, остановились в Липецке. Свободное место нашлось в гостинице, стоявшей на берегу реки Воронеж. Оказывается, с подобным названием есть не только город. Уставшие, они повалились спать, но в четыре утра Маша услышала за окном шум газовой горелки. И затем усиленный динамиками голос:
– Доброе утро, жители Липецка!
За окном над расцветающей гладью воды висел большой, яркий, воздушный шар…
До обострившегося слуха долетело шипение радиоэфира. Видимо, «сиплому» отвечали. Слова разобрать было, конечно, нельзя.
Вверху зажегся свет фонаря.
– В салоне никого, – голос принадлежал второму патрульному, и Маша мысленно нарекла его «злым». – Что там у тебя?
– Собственник – какая-то Рогова Мария Петровна, – ответил «сиплый». – В угоне не числится. Неоплаченных штрафов нет.
– Недавно стоит, – заметил «злой». – Ещё теплая. Не больше получаса. Но следов не видно.
С облегчением вспомнилось, что по-настоящему морозная зима была в республике только в том году. Декабрь двадцать первого года выдал почти половину дней со снегопадами и до минус тридцати в ночное время. С приходом же нового года январь еще старался держаться, а вот в феврале последние несколько дней выдавали плюсовую температуру. Естественно, на грунтовке не осталось снега, а ночной мороз начисто лишил ее возможности оставить тут следы своих маленьких ног. Но, с другой стороны, рыхлый и грязный снег остался на скосе, где большую часть суток сохраняется тень. И лежать с каждой минутой становилось все более мокро и холодно. Хорошо еще, что собак здесь никто не выгуливает. А то была бы красота – уткнуться лицом в желтый снег…
Над головой зажегся рассеянный свет второго фонаря.
Первый луч присоединился к нему, и два нечетких источника света стали приближаться.
Маша вжалась еще сильнее, чувствуя, как снег заваливается за расстегнутый ворот куртки.
– Здравствуйте, гражданочка, – резанул по нервам насмешливый сиплый голос. – Вставайте, а то простудитесь.
Глупо, конечно, было надеяться, что ее не заметят. Может, надо было сразу бежать в лес? Но тогда затаиться показалось самой лучшей идеей…
Маша встала. Перед ней в слепящем свете электрических фонарей стояли два человеческих контура.
– Сержант Ткачев, – пробубнил «сиплый». – Ваши документы.
– У меня нет с собой документов, – соврала Рогова.
– Тогда придется проехать с нами, – Ткачев кивнул в сторону темного силуэта УАЗа. – Для установления личности.
– Я не могу, – просто ответила Маша.
– Не понял? Девушка, вы находитесь на территории охраняемого государством объекта.
– Знаю, – Маша сделала шаг назад. – Мне туда и надо.
– Вы идете с нами. Не надо меня бесить и вынуждать применять силу.
– Поймите, у меня там ребенок. Внутри Лукоморья, – Рогова сделала еще один короткий шаг назад. – Его украли и держат где-то там. Мне нужно его найти.
– Ни с места! Сейчас вы едете с нами в отделение и там уже все расскажете.
– Мне нужно туда, – свет направленных в ее сторону фонарей чуть опустился, и Маше удалось разглядеть двух гвардейцев.
«Сиплый» Ткачев был невысоким и полным. По-видимому, избыточный вес и являлся причиной такого голоса. «Злой» оказался высоким молодым парнем. Был ли этот голос грубым и злым из-за скверности характера или же стал таким только сейчас, она не знала.
– Мне нужно туда, – повторила Маша, словно убеждая саму себя в правильности собственных действий. А затем просто повернулась и бросилась бежать в сторону леса.
– Стой! – крикнул Ткачев.
Стоявший рядом «злой» растерянно посмотрел на старшего напарника. Тот схватил его за плечо и толкнул вперед?
– Чего стоишь?! Давай за ней!
Маша бежала стремительно. Если бы не рюкзак и не рыхлый снег, она уже оторвалась бы от патрульных. Хотя им сложнее: тяжелые зимние куртки, автоматы и отсутствие постоянных тренировок.
Жаль, не было времени размяться перед таким спринтом.
Сквозь шум дыхания и взорвавшихся пульсацией сосудов до нее донеслось слышимое даже на такой дистанции сиплое хрипение Ткачева.
– Стой! – проревел он вдогонку. – Стрелять буду! Стой!!
Ужас придал дополнительных сил. Рогова рванула вперед так, будто собиралась обогнать уже летящую в нее свинцовую смерть.
Позади грохнул выстрел. Громко. Неожиданно.
Маша взвизгнула, пригнулась, закрывая голову руками, и резко вильнула в сторону, сообразив уже через мгновение, что первый предупредительный всегда идет в воздух. А вот второй… Куда они будут стрелять? По ногам или на поражение?
Граница приближалась. Рогова вновь вильнула в сторону, прибавила темп и, закрыв глаза руками, с разбегу влетела в заросли елок. Щеку и кисть обожгла острая боль. Маша открыла глаза, резко ушла в сторону от выросшего впереди дерева. Сходу перемахнула через высокий куст, въехав плечом в очередной ствол. Удар вышел страшный: Машу развернуло и бросило на землю. Хорошо, что тут полно снега, и хорошо, что на ней плотная куртка. Иначе так костей не соберешь.
Рогова вскочила, сжала зубы и, пересиливая боль в плече, побежала дальше. На руках противно налип снег. Ладони жгло, больная рука начала отниматься.
Позади громыхнуло, но уже приглушенно, как будто издалека. Маша вильнула в сторону, прячась за ствол дерева, и продолжила бег.
Через несколько метров лес стал настолько плотным, что пришлось резко сбавить темп и передвигаться уже прыжками, выдергивая ноги из сугробов, в надежде на то, что под снегом не окажется препятствий, которые переломают кости.
В ботинках нещадно скрипел начавший подтаивать снег.
Пустота возникла неожиданно, на следующем прыжке. Переплетение скованных морозом и снегом веток осталось позади, и Маша выскочила на свободное место. Быстро осмотрелась.
Прорубленная колея уходила в обе стороны, насколько хватало глаз. Вдоль дальнего края на всем протяжении через равные промежутки стояли трехметровые деревянные столбы с натянутой между ними металлической сеткой.
Рогова поправила лямки рюкзака и побежала налево вдоль заслона, прислушиваясь на ходу. Звуков погони больше слышно не было. Скорее всего, преследователи отстали или вообще оставили попытки ее догнать.
