Начав работать с бывшим генералом, я вдруг с огромным удивлением осознал, что он откликается на мои манипуляции во сто крат охотнее, чем делали это узники. Его плоть была даже не глиной, которая идеально слушалась движений рук, а каким-то эфемерным веществом, которое подчиняется одному только велению мысли. Не успевал я еще сформулировать внятного приказа, как преобразование уже спешило начаться. И только теперь я наконец в полной мере понял, что хотел донести своими словами Древний, когда говорил, что во время трансформации нужно слушать своих Приспешников.
Мною овладели непередаваемое чувство легкости, ощущение единения с душой покойного и небывалый восторг. Я словно бы работал не один, а со своим верным и преданным напарником, которого у меня никогда в жизни и не было. Амелин понимал абсолютно все с полужеста, с полумысли, улавливая мои даже самые незначительные намерения. Он на самом деле будто бы подсказывал мне, куда именно следует двигаться, чтобы достичь успеха, когда я начинал тормозить и колебаться. Так что с учетом всего этого, вовсе неудивительно, что я управился и завершил трансформацию за считанные часы, которые показались мне мимолетными и скоротечными минутами.
Я распахнул глаза, чтобы воочию полюбоваться первым подобным творением своих рук. Измененный являл собой настоящее воплощение свирепости и первобытной жестокости, потягаться с которым не могло ни единое существо из ныне обитающих на планете. Каждый хищный изгиб на его вытянутой морде, каждый роговой нарост, каждый изогнутый шип заставляли биться чувство самосохранения в неистовом истеричном припадке, поражая разум своим плотоядным совершенством. Он объединял в себе черты многих биологических видов, взяв только самое лучшее и смертоносное от рептилий, млекопитающих и даже насекомых. Но вместе с тем Измененный не походил ни на один из ныне живущих или известных человечеству организмов, а являл собой нечто совершенно новое и неповторимое. Слепая природа никогда бы не смогла создать подобное существо, потому что она никогда не могла воплотить абсолютный идеал. А я сейчас смог…
Амелин, подчиняясь моему приказу, быстро промчался по комнате, развивая немыслимую скорость и совершая умопомрачительные прыжки, отталкиваясь от стен. И у меня просто перехватило дыхание от этого величественного зрелища. Он перемещался с такой мистической грацией, словно был плодом моего воображения, а не существом из плоти. По сравнению с ним даже Морфы Темного, некогда казавшиеся мне вершиной эволюции, выглядели неуклюжими сонными пандами. Его огромные когти крошили железобетон стен так же легко, как человек ломает посохшую глину, и скрытая в его теле мощь просто потрясала воображение.
Несколько одурманенных заключенных, которые увидели, как над ними скачет невиданное чудовище, не выдержали такого испытания психики и испустили дух. Я на автомате припал к банке с газировкой и попытался втянуть разлитую в воздухе Тьму, но вдруг поперхнулся и закашлялся.
Шокированный тем, что почуял, я вскочил со стула, и уставился на собственное творение. Я своими глазами увидел, как оно медленно, еще совсем неумело, но весьма настойчиво, тянет к себе плещущийся в «пыточной» черный туман. Матерь божья… а ведь об этом обмолвился еще Древний! Он ведь что-то упоминал о том, будто Измененные способны поглощать Тьму, но я пропустил столь важные слова мимо ушей, размышляя в тот момент о совершенно другом.
Взгляд звериных, но по-человечески разумных глаз встретился с моим, словно прося подсказки. И я не стал противиться этому зову, а поделился с ним своим знанием, коротко показав, как сам поглощаю Силу.
И будь я проклят, если зверь не кивнул в ответ на мой ментальный посыл! Это, конечно, вполне могло мне и почудиться, но тот факт, что сразу после этого Измененный начал жадно впитывать эманации смерти, игрой воображения уже точно не был!
Я подошел к своему идеальному созданию, припавшему на четыре лапы, и руками обхватил его огромную голову, располагающуюся на уровне моего лица. Прижавшись лбом к его морде, покрытой костяными наростами, я простоял так минут десять, любуясь буйством черного пламени в его глазах, и ощущая с ним сверхъестественное единение. Наверное, такая же Тьма всегда плескалась и в моем взгляде, и именно ее вид так сильно пугал людей.
Я сделал это. Я смог. Я создал совершенство и породил нечто даже более безупречное, чем Темные Жрецы. С некоторыми оговорками, конечно, ведь Измененный вряд ли сумеет так же оперировать Силой, а не просто накапливать ее. Но все же этот новый вид мне виделся более совершенным творением, чем были я и Древний.
Последующие тесты, призванные выявить способности к управлению Силой, ожидаемо потерпели полную неудачу. Зверь наотрез отказывался, если можно так сказать, отдавать то, что стало принадлежать ему, как бы я его об этом не просил или не приказывал. Причем, это был именно категоричный отказ, а не простая неспособность, так что это могло означать, что у моего создания была какая никакая, но все-таки собственная воля. Интересно, а сумею ли я сломать этот внутренний тормоз в ком-либо из последующих Измененных?
С некоторой неохотой отойдя от своего первого совершенного Морфа, я снова уселся на одинокий стул, борясь с внезапно всколыхнувшимся внутренним смятением, пополам с вдохновением. Как оказалось, таящийся во мне Дар был не просто инструментом разрушения и убийства, но и нес одновременно с этим божественную искру творца, позволяющую созидать. Да, пусть это было созидание, зиждущееся на фундаменте из смертей, страха и боли, но все же. Быть может, я смогу даже вдохнуть неподдельную жизнь в своих созданий, а не только ее подобие? Удастся ли мне наделить их полноценным самосознанием и волей, создать с нуля репродуктивную систему, сделав способными к собственному воспроизводству, вывести новый вид, который станет доминирующим на этой планете? Почему нет? Ведь это все можно сделать, привлекая к работе все тех же зоологов!
Внезапно мои свернувшие не в то русло мысли прервал сильный толчок под локоть. Я удивленно повернулся, и увидел морду Измененного, что неодобрительно сверлил меня своим чудовищным взглядом. Я не уловил от него никаких исходящих ментальных посылов, но весь его вид словно говорил мне: «Не забывай о своей текущей цели, все остальное подождет».
Устав удивляться происходящему, я встряхнулся, прогоняя свои фантазии, откладывая их на более подходящее время, и попытался переключиться к рабочему настроению. В самом деле, открывшиеся перспективы можно будет обмозговать позднее, когда похороню кости Древнего в самом глубоком и горячем пекле на этой планете, откуда он гарантированно не сможет выбраться.
Не удержавшись от того, чтобы снова прикоснуться к своему созданию, я провел рукой по вытянутой морде, словно погладил собаку. Я ожидал проявления хоть каких-нибудь чувств от него, хоть какой-нибудь реакции, но Морф даже не моргнул. Ладно, черт с тобой, я все понял. Пора работать дальше…
***Президент сидел за своим компьютером и наблюдал за прямой трансляцией из секретного объекта, получившего название «Бездна», где сейчас на полную катушку развлекался Секирин. Изначально глава государства пошел на поводу у своего любопытства, теряясь в догадках, что же именно будет делать Аид с сотнями заключенных и вызвавшимися принести себя в жертву добровольцами, но теперь проклинал себя за это решение.
То что происходило на экране, было страшнее любого ужастика, который только мог придумать человек. Одно только осознание того, что все происходящее на кадрах на самом деле реально, заставляло сердце пугливо сжиматься и болезненно биться об ребра. Даже тот факт, что между тобой и творящимся на видео кошмаром лежат сотни километров расстояния не был способен успокоить расшатанные нервы.
Узрев, что стало с одним из осужденных, первое лицо целой страны натурально обблевался, как распоследний перепивший забулдыга, забрызгав монитор, свой дорогой костюм, и даже бумаги на рабочем столе. Слава богу, что в этот момент никого не было рядом, и только лишь экстренно вызванная уборщица недоуменно покосилась на главу государства, когда уходила с ведрами, полными мутной воды.
