Клюев вырвал икону из рук покойника, сдул с неё помоечный срам. И вновь сунул в вещмешок.
13. Говорящий кот
Возле торгового прилавка бесцеремонно сидела старушка и вязала носок. В церковь проник Клюев.
— Здравствуйте, бабка. Поп здесь?
— Я — бабушка Варвара, сопляк.
— Послушайте, бестолочь. Меня не интересует ваше имя, а интересует, где поп.
Старушка отложила спицы и встала. Спросила с любопытством:
— Зачем молодому отроку наш батюшка?
— Пожертвование, — Клюев погладил икону под правой мышкой.
Варвара оценила жест доброй воли:
— Окей, отец Серафим здесь. Только он занят.
Клюев переложил икону под левую мышку и почуял, как дерево наливается живительным теплом.
— Чем же он занят?
— Отец Серафим только что свершил Таинство Крещения, и сейчас на покое! Питает плоть духовной пищей! – добавила Варвара с целью принизить сопляка с иконой. – В алтаре!
Клюев без дальнейших разговоров пошел в алтарь.
— Куда!? – совсем не значимо заорала Варвара. Она прытко протянула заграбастую руку. — Кудааа?..
Рука цели не достигла, и схватила колебания воздуха. А в храме нарисовались мужчина и женщина, с робкими лицами. Клюев решительно шёл к алтарю. Варвара грубо смотрела вслед.
— Простите, — тихо вопросила парочка.
Старуха отвлеклась от солдатика и переключила внимание на новых гостей.
— Я вызываю полицию! – крикнула Варвара в лицо женщине.
Та боязливо вздрогнула и попятилась.
— Твоё счастье, что Амбарыч в город уехал! — рыкнула Варвара в лицо мужчине.
Тот боязливо вздрогнул и попятился.
* * *
Клюев смело вошёл в алтарь, подал икону полуголому священнику, и удалился через «чёрный ход».
* * *
Бабка Варвара проводила грубым взглядом робкую парочку, что торопливо сливалась в сторону входной двери. Протянула твердую руку к городскому телефону. Но случилось конкретное «Но»!
На месте телефона сидел Солнечный Кот, умеющий разговаривать по-русски:
— Варвара, не звони в полицию! Она здесь будет, но позже! Елико время не пришло!
— А, твою мать!?
— Верь мне! — Кот ухмыльнулся.
Раздался грохот тела о пол. Обморок – обычное дело при таких обстоятельствах.
14. Дилеммы бомжей
На Главной Столичной Помойке не было ничего необычного. И обычного тоже не было. А гуляла смерть. Ну, такая… смерть – с косой.
Прямо на палящем солнце лежали трупы Жоры, Тимы и Люсьена. Без одежды, благо трупы не потеют. И не мёрзнут тоже, кстати.
Тома пыталась сложить из половинок Зверя единое целое животное, только не получалось в силу объективных причин. На женской шее висела златая килограммовая цепь одного из мордоворотов.
Фёдор воскресил скрытую мечту, и изобразил киллера с армейским автоматом. И нечаянно застрелил вернувшегося Нацика, в автомате оказался забытый патрон.
В этот пикантный момент и подъехал Леонид. Тот самый мусоровозчик, который вчерась чуть не задавил Клюева на жёлтом сигнале светофора. Он вылез из кабины и тупо уставился на мафиозные трупы.
— Приехал властелин! – рабски констатировал Профессор и тут же по-барски прорычал. – Мы не рабы! – Он засучил рукава албанского пиджака, снятого с Люсьена. Жадность заявила Профессору, что никаких чувств, кроме неё – в мире нет и не было.
— Рабы не мы! – подошла к мужу Тома, взбалтывая воздух златой цепью аки кистенём.
— Придётся отдать Леониду армейский автомат. Это будет плата за его молчание, — провидяще пробормотал Фёдор, оценив рекомендующий взгляд босса.
— Сейчас мое слово не скрижаль, — веско заткнул в себе господские инстинкты Леонид, впервые рассмотрев кряжистые кулаки Профессора, в три раза мощней его собственных рук. – Молчать я не могу, но ведь молчать-то надо… Значит, договариваемся…
15. Второй Андрюшкин
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В кабинет бандитского главаря впорхнул, подобно неуклюжей бабочке, личный секретарь Нафаня Андрюшкин – точная копия Аристофана Андрюшкина.
— А, мой толстый неуклюжий мотыль, — язвительно улыбнулся босс, традиционно сидящий за столом с ноутбуком. Ноги на столешнице, во рту сигара.
— Михал Михалыч! Вы плоско шутите – значит, имеете шикарное настроение! Или оно имеет вас?.. Ну, в общем, я вам сейчас его испорчу! – секретарь предвкущающе потер ладошки.
— Нафаня Андрюшкин! – возопил шеф. — Ты меня закрыл пухлой грудью от киллерской пули. И сразу же стал моей правой рукой. Вся братва удивляется. А всё моё врождённое чувство благодарности!..
Нафаня в умилении кивнул и привычно стал расстёгивать свой албанский пиджак.
— Что делаешь?
— Снимаю костюм.
Шеф спустил ноги со стола и нравоучительно сказал:
— Корона – тот предмет, что не снимешь, один раз одев, — он стукнул благожелательным кулаком по столу. — Ты мне показываешь шрам от пули даже в гостях у Морфея!..
Также привычно Нафаня албанский пиджак застегнул. Вытянулся в струнку.
— Я тебя посылал проследить за Жорой, — одобрительно поморщился Михал Михалыч. — Где он? И нашёл ли он рисунок!?
Секретарь, повинуясь генам, шикарно улыбнулся:
— Вижу, что настроение уже испортилось... Жора мёртв, Тима и Люсьен тоже.
— Что!? – поперхнулся удивлением босс. Он медленно встал.
— Их застрелили, — беспечно зевнул Нафаня. – Замечу, что ваш телефонный звонок с приказом застал меня на бабе. И вы мне обломали кайф, ведь я только-только собрался кончать!
Главарь подбежал к секретарю и пнул его по ноге. Нафаня ойкнул и сосредоточился:
— Я взял Гориллу с Ливером и поехал на Главную Столичную Помойку. Но пока я закончил на бабе…
— После моего приказа ты снова трахался!? – недоверчиво перебил шеф.
— Я привык всю работу доводить до логического завершения. Согласно вашему Наикрутейшему Завету! – оправдался секретарь.
Михал Михалыч любил лесть больше логики, и поэтому благодушно кивнул.
— Я приехал с братвой на Помойку и увидел там лимузин Жоры, — рассказал секретарь. — Тачку грабили два бомжа в албанских пиджаках и бомжиха с килограммом злата на шее. Я выстрелил один раз и подстрелил убогого. Мои мордовороты погрузили его в багажник «Кадиллака», и мы отчалили. Остальные бомжи дали драпака.
Михал Михалыч пошевелил недоуменными бровями:
— Почему же ты пальнул всего раз, Нафаня? Обычно ты ведёшь стрельбу до талого!
— Рядом я увидел мусоровоз в движении. Шофёр мог стукнуть полицейским сукам. чну с того, что ваш звонок застал меня на бабе
тал тебя давно убрал.
— Толково. Дальше.
— Подстреленный бомж всю дорогу орал, что Жору с братвой замочил герой, который подселился к ним накануне. Из армейского автомата.
— Ну, и!? – жадно спросил шеф.
— Как только мы приехали к вам — бомж потерял сознание, от потери крови. Сейчас он в Тайной Комнате.
— Тоже без сознания? – уточнил Михал Михалыч.
— Хрен не ведаю, — отмахнулся Нафаня.
Босс начал задумчивыми кругами ходить вокруг секретаря. А после встал и рявкнул:
— Срочно доставь бомжа ко мне! Сюда!
Нафаня преданно глянул:
— Может, сразу вызвать врача-лепилу? Вдруг бомж расскажет не всё? Тогда вы, Михал Михалыч, отрежете ему половое яйцо. А лепила зашьёт рану. И вы продолжите беседу...
— Я считаю, что бомж не тот человек, который будет молчать, — сплюнул неохотой главарь.
— Вы считаете бомжей людьми? – звякнул скепсисом секретарь.
Шеф встал напротив Нафани, взял его за уши и увлекся философией:
— Да, считаю. Бомжи имеют по две руки, по две ноги, голову, письку и жопу. Как ты или я. А ещё разум, пусть и сожженный левым спиртом.
Начальник отпустил уши и потрогал пуговицу подчинённого.
