понял.
Он заморгал, и закивал с такой силой, что чуть не порезался о лезвие. Я отнял руку от его рта.
— Кто вы?.. — прошептал артефактор, — Я… Я… Деньги в шкатулке на камине… в сундуке… драгоценности… Берите… — его голос был хриплым и прерывистым.
— Я не грабитель, — улыбнулся я под маской.
— Н-но… Кт-то…
— Я здесь от имени Герцога. А если точнее — от многоуважаемого Мастера Войны, Гаррана Стального…
Артефактор замер, но в его глазах читались не только ужас, но и сомнение.
— Мастер Гарран?.. Нет, нет, не может быть! Вы лжёте. Я не сделал ничего, что могло бы… Могло бы задеть его честь! Вы лжёте!
Вот оно — недоверие.
Расчетливый ум старика пытался найти лазейку, отыскать подвох. Что ж, я был к этому готов. Левой рукой, не убирая кинжала, я сунул пальцы в скрытый карман на груди и вытащил небольшой предмет. Вспышка молнии за окном осветила его на долю секунды.
Это был небольшой диск из темного, почти чёрного вулканического стекла, оправленный в чистейшее серебро. В центре него был вытравлен символ — стилизованная наковальня, над которой были скрещены меч и топор.
Знак магистериума Гаррана. Символика была известна в городе, но распознать подделку обычный человек вряд ли смог — тем более, что качество работы было весьма… Кричащим. Серебро было безупречно отполировано, вулканическое стекло и обсидиан были идеальной чистоты, без единого пузырька.
Ни один идиот не изготовит такую фальшивку — потому что за подобное можно было запросто лишиться головы.
Но Лаверию было плевать на авторитеты, а я не собирался пользоваться этой вещицей постоянно.
Я поднес знак к самому лицу артефактора.
— Ты знаешь толк в металле и камне, старик. Посмотри хорошенько. Видишь качество оправы? Чистота серебра? Искусность работы? Это знак тайной службы Мастера Войны. И ты можешь либо поверить — либо я заткну тебя другим… Авторитетным мнением…
Артефактор прищурился, его взгляд, привыкший к тончайшим деталям, скользнул по знаку. Я видел, как в его глазах недоверие таяло, сменяясь леденящим душу осознанием. Он, как и любой ремесленник его уровня, понимал — эта вещь стоила целое состояние и говорила о владельце больше любых слов.
— О боги, старые и новые… — выдохнул он, и всё его тело обмякло, сдавшись окончательно. Сомнений не осталось, — Я… я не знаю… Клянусь, я не знаю, что я мог натворить…
Гром грохнул прямо над самым домом, заставив ставни затрещать, а стекла задрожать. Вспышка ослепительного белого света на миг заполнила комнату, выхватив из мрака моё неподвижное лицо над бледным, как полотно, лицом старика и серебряный отблеск знака у него перед глазами.
Когда грохот откатился, в комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь частым, прерывистым дыханием артефактора и яростным стуком дождя в ставни.
Я медленно убрал знак обратно в карман, давая старику осознать всю тяжесть ситуации. Кинжал по-прежнему был прижат к его горло.
— Меня кое-что интересует, мастер. Твои инструменты.
— М-мои… Инструменты?
— Специальный заказ, который ты исполнил около недели назад. Корундовые надфили.
Его глаза округлились от непонимания, смешанного со страхом.
— Я… я много заказов выполняю… не помню…
— Вспомни! — зарычал я, — К тебе приходил мужчина, со шрамом на щеке. Безупречные манеры, хорошая одежда. Ты сделал для него инструменты, которые могут резать закалённую сталь.
— Я артефактор! Это моя работа! Я ни в чём не виноват! — в голосе старика послышались нотки отчаяния.
— Тише… — прошептал я, — Так ты его помнишь?
— Д-да, припоминаю…
— Опиши его, — мои слова прозвучали как удар хлыста, — Всё — каждую деталь. И думай очень хорошо, что ты скажешь. От этого зависит, вернусь ли я к тебе снова. Или твоё имя просто исчезнет из списков гильдии — и из памяти всех, кто тебя знал!
Артефактор, запинаясь и сбиваясь, описал заказчика — и его внешность полностью совпала с тем, что я слышал от сестёр Арикель.
— Хорошо, — кивнул я, и мои слова прозвучали тихо, но отчётливо, врезаясь в тишину, — Пока что — хорошо. Видишь ли, мастер, тот, кому ты сделал свои игрушки, не просто преступник. Он — чернокнижник.
Глаза артефактора снова округлились, на этот раз в них читался уже не просто страх, а мистический ужас. Шёпотом, полным отчаяния, он просипел:
— Нет…
— Да, — жёстко подтвердил я, — Он использовал твои творения для ритуалов, о которых тебе лучше не знать. Ритуалов, которые плюют в лицо и Герцогу, и Мастеру Войны! И по всем законам Артанума, соучастником этого являешься ты.
Он затряс головой, и на его глазах выступили слёзы.
— Я не знал! Клянусь богами, старыми и новыми, я не знал! Он сказал… Это для работы с артефактами…
— Это не освобождает тебя от ответственности, мастер, — отрезал я, слегка нажимая клинком. Старик вздрогнул, — Особенно когда речь идёт о тёмных культах! Одно моё слово — и не на рудники тебя отправят, нет… Для таких, как ты, у Мастера Войны есть специальные, очень уютные каменные мешки под цитаделью. Сырые и тёмные — и пока ты там торчишь, твои родные и близкие забудут даже твоё имя!
Я сделал паузу, давая этим словам просочиться в сознание артефактора, достигнуть самых потаённых уголков его сознания. Теперь он плакал — беззвучно, и его плечи тряслись.
— Но… — произнёс я, и в моём голосе появилась ложная нота снисхождения, — Есть один способ избежать этой участи.
Артефактор замер, вглядываясь в меня сквозь слёзы.
— Этот чернокнижник должен быть найден — и ты, мастер, поможешь мне его найти.
— Я… я ничего не знаю! — простонал старик, — Он пришёл, заплатил за заказ, затем вернулся и забрал его! Больше я его не видел!
— Вспоминай, — потребовал я, убирая, наконец, кинжал от его горла, — Детали, одежда, акцент, кольцо на пальце, запах. Что он говорил, кроме заказа? Упоминал ли таверны, районы? Говори, и твоя совесть перед гильдией и законом будет чиста. А продолжишь отпираться… — Я многозначительно посмотрел на тёмный прямоугольник окна, за которым бушевала стихия, — И утра уже не увидишь. Никогда.
Ещё одна вспышка молнии, и в её свете я увидел, как артефактор судорожно сглотнул, собираясь с мыслями. Страх за свою жизнь пересилил всё.
— Он… он пах… — старик заморгал, лихорадочно вспоминая, — Пах дорогим табаком. Не местным,
