с юга… И… и на его плаще была застёжка. В виде змеи, кусающей свой хвост. Серебряная.
Слова полились из артефактора бурным потоком, перемешанные с рыданиями и клятвами.
«Клянусь духом великого Гондара, я бы никогда!.. Ни за какие сокровища!.. Я честный артефактор, вся гильдия знает! Он сказал, что работает с артефактами! Я думал, может, он из Круга Земель, уж больно похожа борода, по их моде! Я не виноват!..»
Этот испуганный лепет начал меня раздражать.
Страх — полезный инструмент, но когда он переходил в истерику, то становился бесполезным.
— Заткнись, — отрезал я, и в моём голосе снова зазвучала сталь.
Артефактор захлёбнулся на полуслове, глядя на меня широко раскрытыми, мокрыми глазами.
— Я не исповедник, мне не нужны твои клятвы. Мне нужны факты. Где ты передал ему инструменты?
— З-здесь! В мастерской! — старик торопливо ткнул пальцем в сторону лестницы, — Заказал он утром, вернулся через три… Нет, четыре дня, вечером! Я отдал ему готовый набор в кожаном чехле… Всё как положено!
— Чем он платил? Векселем, золотом?
— Золотыми, свежей чеканки!
Это был важный штрих. Золото, особенно крупная сумма, оставляло меньше следов. Вексель можно было отследить, а золотые монеты… они безлики.
— Был ли он один? — спросил я.
Артефактор замотал головой.
— Н-нет! Когда он уходил, я услышал, как он говорил с кем-то на улице… Я посмотрел за окно и увидел…
— Без лишних слов!
— С ним была девушка! Ждала у входа, в плаще с капюшоном, но я мельком увидел… Полуэльфийка. Слишком высокие скулы и глаза… Слишком большие, ярко-зелёные, как малахит! И волосы… Белые, как лунный свет, длинные, собранные в косу. И… и на левой руке, на тыльной стороне ладони маленькая татуировка. Что-то вроде… Веточки или паутинки, я не знаю!
Полуэльфийка. С татуировкой. Хм-м-м… Это была уже не просто «полуэльфийка», а конкретный, узнаваемый образ. Отлично!
— Ты слышал, о чём они говорили?
— Н-нет.
Я покачал головой.
Слишком мало. Пока я отыщу эту эльфийку, пока выйду через неё на Рива… Лани тогда уже башку отрубят, и это в лучшем случае… Феррак его знает, что придумает Громмар в качестве наказания…
Но…
— А оставлял ли этот человек какие-нибудь инструкции? На случай, если бы он сам не смог забрать заказ? Куда отправить инструменты? В какую-нибудь таверну? Или он прислал бы посыльника?
Глаза артефактора снова наполнились паникой, но на этот раз в них мелькнуло и что-то ещё.
— Да, да! — старик закивал, торопливо и испуганно, — Точно! Он сказал… если он не появится в течение четырёх дней после оговорённой даты… я должен был запаковать набор в обычный ящик и отправить с мальчиком-гонцом… в таверну. В Вороньем гнезде.
Так-так-так…
— Как называется таверна? — спросил я, и в голосе моём прозвучала стальная хватка, не терпящая возражений, — Быстро!
— «Два кинжала»! — выпалил артефактор, зажмурившись, — Улица Кривых Фонарей! Он сказал, просто оставить посылку у хозяина, не называя имён!
«Два кинжала»… Вполне достойное место… Особенно по меркам Вороньего гнезда.
Я отошёл от кровати и посмотрел на старика, вкладывая в взгляд всю немую угрозу, на которую был способен.
— Я проверю всё, что ты рассказал. И если ты соврал, мастер…
— Я не вру, клянусь!
— Это мне решать! А пока… Забудь, что я был здесь. Забудь этот разговор! Если я услышу, что ты проговорился о нём, даже во сне… — Я сделал многозначительную паузу, дав ему додумать самое ужасное, — Рудники покажутся тебе наилучшим выбором. И молись, мастер, молись — чтобы я нашёл этого ублюдка раньше, чем он решит, что ты — лишний свидетель.
Артефактор снова закивал, прижав руки к груди.
— Клянусь… Ни слова… Никогда… Никому!
Этого было достаточно.
Я развернулся, откинул щеколду на ставне и бесшумно выскользнул в разгулявшуюся стихию. Ливень хлестал с новой силой, словно хотел смыть меня с лица города. Я не стал закрывать окно, позволив ветру и брызгам ворваться в тёплую, напуганную комнату.
Последний театральный эффект…
Спустившись по стене, отойдя от дома и оказавшись в узком переулке, я прислонился к мокрой, шершавой стене, позволив адреналину отступить. Ну и представление!
В ушах звенело, но в голове, тем не менее, была ясность.
«Два кинжала», значит? Улица Кривых Фонарей?..
Рывок от стены — и я растворился в кромешной тьме и рёве грозы, оставив за спиной лишь распахнутое окно и дрожащего от страха старика.
* * *
На следующее утро воздух в Вороньем гнезде был густым и влажным, наполненным тяжёлым дыханием отсыревших камней и гниющего дерева. Ливень отбушевал, оставив после себя лужи и развезённую грязь на мостовой. Солнце, пробивающееся сквозь рваные облака, ничуть не грело.
Я устроился на плоской, низкой крыше кожевенной мастерской, откуда открывался идеальный вид на таверну «Два кинжала». Здание было массивным, сложенным из серого камня, с красивой крышей из новой черепицы. Вывеска, изображающая два скрещённых клинка, скрипела на ветру.
Прошло три часа. Четыре.
Время тянулось долго… Я видел, как в таверну заходят и выходят капитаны судов, из тех, что побогаче, купцы, зажиточные ремесленники… Пару раз мимо проходил патруль стражи, останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов с охраной.
Какая-то старуха с тележкой пыталась продать вяленую рыбу и получила затрещину от того же охранника.
И всё. Ни одного намёка на Рива или его таинственную спутницу.
Потихоньку я начал закипать от нетерпения. Мысли метались между рискованными вариантами: проникнуть внутрь и обыскать комнаты наверху? Или попытаться подкупить трактирщика?
Нет, всё это было чересчур грубо и могло спугнуть «дичь».
Но в голове я всё же мысленно составлял план, когда дверь таверны снова открылась. И на пороге появилась она.
Полуэльфийка. Высокая, стройная, в простом, но добротном плаще серого цвета, с капюшоном, откинутым назад. Белые, как лунный свет, волосы были заплетены в тугую сложную косу. Даже с этого расстояния были видны её высокие скулы и разрез глаз.
Она что-то сказала через плечо, обращаясь к кому-то внутри, и потом, уверенной, но неспешной походкой, двинулась по улице, удаляясь от меня.
Вот он, мой шанс! Всё ненужное — раздражение, усталость, сомнения — мгновенно испарилось. Осталась лишь ледяная решимость.
Усмешка сама собой сорвалась с моих губ.
— Спасибо, Краб, за то, что не полез на рожон, — похвалил я себя, спускаясь с крыши по водосточной трубе.
Я позволил эльфийке отойти на приличное расстояние, прежде чем тронуться вслед, сливаясь с потоками
