соломой.
Давай же…
Я с силой толкнул свою тележку и поднял её за ручки… На мгновение сундук замер на краю — а затем рухнула вниз. Полёт занял меньше секунды — раздался глухой, смягчённый соломой удар…
Тут же из тени под навесом напротив вынырнули четыре фигуры — оборванные, быстрые, как тараканы, парни из Трущоб, нанятые мной за щедрую плату.
Они не стали ничего проверять, не произнесли ни слова. Двое схватили оглобли, двое поднажали сзади, и через мгновение телега, скрипя колёсами, уже катилась по неровному булыжнику, сворачивая в первый же поперечный переулок. Ещё через пару секунд их поглотила тьма…
* * *
В логове Громгара воняло всё также — будто кто-то сварил суп в старом сапоге. Пота, звериная моча, жареное мясо сомнительного происхождения и едкий, крепчайший табак.
Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в ставне, выхватывал из полумрака плавающие частицы пыли и озолотил лицо Лани.
Она стояла неподвижно — спина прямая, подбородок чуть приподнят. Руки, сжатые в кулаки, она держала по швам, но кончики пальцев предательски дёргались, выдавая страх, который рыжая старательно пыталась скрыть.
Перед ней, на своём импровизированном троне из ящиков и шкур, восседал Громгар. Орк напоминал спящий вулкан — зелёная, испещрённая шрамами гора мускулов, от которой исходил почти физический жар. Его маленькие, похожие на свиные, глазки были прищурены, а огромная лапа (как обычно) сжимала бутылку рома.
Между ними, на грязном полу, стоял тот самый ящик, обитый полосовым железом.
— Ну чо, девАчка? — голос Громгара был похож на перекатывание булыжников по железному листу, — Значит, ПринИсла моё?
— Принесла, — голос Лани прозвучал ровно, но внутри у неё всё сжалось в комок.
Громгар медленно поднялся. Его тень накрыла Лани и ящик.
Орк тяжело ступил вперёд и не стал возиться с замками. Он просто упёрся толстыми и мощными пальцами в щель под крышкой, и с коротким рыком рванул её на себя.
Дерево с треском поддалось, железные полосы скрипнули, и гвозди вылетели из гнёзд, звякнув о стену.
Внутри, аккуратно уложенные в стружку, лежали ряды толстостенных стеклянных флаконов, наполненных мутной жидкостью цвета запёкшейся крови.
«Костолом».
Громгар фыркнул, достал один флакон. Он выглядел крошечным в его огромной лапе. Орк выбил пробку большим пальцем, откинул голову и одним движением опрокинул содержимое в глотку.
Через пару сеукунд его глаза закатились. По лицу пробежала судорога, мускулы на руках и шее налились кровью, напряглись, кожа позеленела ещё сильнее. Из глотки орка вырвался низкий, животный хрип.
— ХА-А-А-АР-Р-РОШО! — его рёв заставил задрожать стёкла.
Громгар швырнул пустой флакон в сторону, и тот разбился о стену, оставив малиновый мазок. Взгляд орка упал на ржавую железную балку, подпиравшую полку с оружием. Громгар подошёл к ней — его движения стали резкими, порывистыми, заряженными нечеловеческой силой.
Зеленокожий схватил балку обеими руками.
Его глаза загорелись красноватым огнём.
Пальцы, впившиеся в металл, продавили его и оставили вмятины.
Мускулы на руках напряглись…
Раздался пронзительный, металлический скрип, переходящий в оглушительный ХР-Р-РУУУП!
Балка согнулась пополам!
Громгар, тяжело дыша, с торжеством швырнул искалеченный кусок железа к ногам Лани. Пыль взметнулась клубами.
Лицо орка, искажённое гримасой удовольствия и ярости, расплылось в широкой, клыкастой ухмылке. Он засмеялся.
— Долг выплачен, рыжая! — провозгласил Громгар, возвращаясь к своему трону, — И Громгар справИдлив! Ты принИсла моё — и я заплачу твоё!
Орк пошарил в шкурах, накрывающих его трон, что-то оттуда достал и швырнул в сторону Лани небольшой, туго набитый кошель. Тот упал на пол с глухим, сочным звяком.
— ПАлАвина от дАгАвора! Остальное — за мАё Ажидание!
Лани, не веря своим ушам, медленно подняла кошель. Он был тяжёлым. Очень!
Громгар развалился на троне, взял новую бутылку рома и отпил из горлышка. Его взгляд на Лани стал оценивающим, почти… уважительным.
— Слушай, девАчка, — он указал на неё бутылкой, — Ты твёрдая. НИ многие смАгли бы так. У мИня всИгда есть дела — Апасные, грязные, с бАльшЫми дИньгами. Если захочешь — прИхАди. У Громгара для тИбя рабОта найдётся.
Он широко ухмыльнулся, обнажив полный ряд желтых клыков.
— А сИчас — вАли.
* * *
Мне нравилось сидеть на верхней площадки Часовой башни.
Тут было тихо — не считая щёлканья мощного механизма под ногами,
Тут было спокойно — весь город и его суета была такой далёкой.
Тут было свежо — ветер смывал с лица всю ту грязь и смрад, что копились внизу, в каменных кишках Артанума.
Я сидел на самом карнизе, свесив ноги в пустоту, позволив порывам ветра трепать волосы и раздувать полы моей кожаной куртки. Отсюда, с этой птичьей высоты, город казался не враждебным лабиринтом, а всего лишь чертёжом — сложной, но понятной схемой.
Дугообразные проспекты Элиона, хаотичное переплетение улиц Вороньего Гнезда, дымные трубы Старого Порта, извилистые ниточки каналов, болото Трущоб, сверкающие крыши Нового Порта.
Ну что, получается, уже завтра мы с Лани начнём первый танец в этой безумной авантюре — подготовку к проникновению в цитадель Гаррана Стального.
Мой желудок сжался от знакомого холодка, смеси страха и предвкушения. Всё, что было до этого — кражи, погони, даже эта история с «Костоломом» — было лишь разминкой.
Пришло время проворачивать ту самую, большую комбинацию, к которой мы с Лаверием шли все эти два года.
Но сегодня… Сегодня мысли упрямо цеплялись за одно имя.
Рив.
Это имя отзывалось внутри странным эхом — не яростью, не жаждой мести, а чем-то более сложным и многогранным.
Что-то холодное и тяжёлое, как отполированный булыжник, катилось по дну моей души, а поверху пробегала лёгкая, почти неуловимая дрожь чего-то, что я боялся назвать даже самому себе. Старые шрамы, казалось, заныли с новой силой, но в этой боли была и какая-то своя, извращённая сладость.
Я сжал пальцы на холодном камне карниза.
Ничего… Придёт время, и он пожалеет, что тогда предал меня… Сильно пожалеет…
Ветер усилился, завывая в ажурных каменных украшениях башни. Я глубоко вдохнул.
Пора было спускаться вниз — в грязь и суету, где плелись интриги и готовились предательства.
Завтра начиналось главное. А сегодня… сегодня я просто наслаждался видом на игровое поле, готовясь сделать свою самую рискованную ставку!
Глава 8
Уроки этикета
50 дней до бала.
Я молча наблюдал, как Алиса развалилась на своих бархатных подушках, будто хищница, которая только что сытно поужинала и теперь развлекается, царапая добычу лапой. Её палец, длинный и ухоженный, лениво ткнул в
