— Колокола, — прошептал он. — Должно быть, что-то случилось!
Молодого человека уже ничто не могло удержать. Не сказав более ни слова, он пришпорил лошадь и помчался по заснеженному холму вниз. Из-под копыт летели снег и комья земли. Зара поскакала следом. Мурбрук неожиданно пробудился к жизни, и улочки заполнились взволнованными людьми. Почти из каждого дома выскочили мужчины, женщины и дети, многие вооруженные топорами, дубинами и вилами, а из гостиницы высыпали люди в дворянских мундирах и охотничьих костюмах. Над Мурбруком плыл глухой звон церковных колоколов, разрывающий сумерки, болью отдаваясь в ушах. Зара согласилась с Яном: такой звон не предвещает ничего хорошего.
Через некоторое время она достигла первых домов Мурбрука, но в отличие от Яна, во весь опор несшегося к трактиру на площади, Зара сдерживала своего жеребца. В какой-то момент Фальку показалось, будто что-то в Заре противится въезжать в Мурбрук, затем ему показалось, что он определил причину ее нерешительности, — все встречные люди бросали на них скептические взгляды, когда они верхом спокойно ехали мимо домов. Десятки людей с впалыми щеками, ввалившимися глазами и бледной кожей недоверчиво оглядывали новоприбывших, когда Зара и Фальк ехали по Мурбруку. Фальк заметил, что некоторые из мужчин крепче сжимали топорища и дубины, как будто опасаясь, что чужаки хотят им зла.
Фальку бросилось в глаза, что Зара избегает смотреть на жителей Мурбрука. Сначала он подумал, что она просто не хочет лишний раз провоцировать и без того запуганных жителей пристальным разглядыванием, но затем пришел к выводу, что это не все. Нечто иное заставило Зару помедлить. Сам же Фальк, увидев вполне мирную картину лежащего у подножия холма поселка, в какой-то момент даже испугался, что они приехали слишком поздно и «вооруженному отряду горожан» удалось в конце концов убить зверя. Но, увидев испуганные лица, на которых явственно читался страх, отбросил эту мысль.
Когда они оказались на площади, там царило какое-то нервное оживление. Внимание всех было приковано к долговязому юноше в длинном, выцветшем пальто, который бежал по заснеженной дорожке от церкви. При каждом шаге белые облачка дыхания вылетали изо рта, и когда он подбежал достаточно близко, чтобы люди могли его услышать, воскликнул, стараясь перекричать звон колоколов:
— Зверь! У пруда! Зверь снова напал!
Испуганный шепот пробежал по толпе, пожалуй, втайне все ожидали именно этих слов, но подтверждение догадки тем не менее повергло их в ужас. Казалось, на освещенной факелами площади на лицо каждой женщины, каждого мужчины и каждого ребенка неожиданно легла мрачная тень. Две или три женщины заплакали, дети крепче прижались к матерям, и отцы защитным жестом положили руки на плечи молодых дочерей, на лицах которых отчетливо был написан не только ужас, что снова кто-то из их подруг погиб, но одновременно и облегчение, что их самих в очередной раз пощадили.
Ян спешил пробраться через толпу к гостинице, из двери которой косая полоса света падала на снег. Жители Мурбрука потеснились, уступая ему дорогу. Нетерпеливый взгляд Яна скользил по лицам собравшихся, но того, кого он искал, здесь не было, и он явно нервничал. Он соскочил с лошади, подбежал к юноше в оборванном пальто, схватил его обеими руками за плечи и стал со всей силы трясти.
— Что случилось? На кого напала бестия? Кто это? Да говори же, парень!
Его голос дрожал, и паника была в глазах, когда он представлял, что на этот раз Ванья пала жертвой зверя, а он вернулся слишком поздно.
Тщетно в глубине души Ян надеялся, что юноша успокоит его. Тяжело переводя дух, тот затряс головой.
— Я не знаю. С колокольни я видел только тело. Оно лежит там, у пруда, совсем неподвижно.
Он указал направление, на щеках его лихорадочно горели красные пятна.
Ян проследил взглядом за его рукой и не стал терять ни секунды. Он снова вспрыгнул на лошадь и с помертвевшим от тревоги лицом поскакал прямо на бросавшихся врассыпную людей в направлении пруда. Не ожидая своих спутников, не удостаивая никого даже взглядом, он пронесся по площади мимо колодца и исчез за ближайшими домами.
Лицо Зары исказила гримаса.
— Любовь, — пренебрежительно пробормотала она, — всех людей превращает в идиотов…
— Кроме тех, которые уже являются таковыми, — заметил стоявший рядом Фальк.
Он прищелкнул языком и погнал лошадь вслед за Яном, в то время как колокола постепенно утихли и эхо их звона глухо и холодно растаяло в ледяном воздухе.
Небольшой пруд находился примерно в километре от Мурбрука в плоской низине у опушки, которая в дождливое время превращалась в трясину. Но сейчас только дно было покрыто грязной водой, от которой шел затхлый смрад. На илистом берегу росли папоротники и камыш, в холоде сумерек покрытые поблескивающим ледяным покровом, вода тоже схватилась тонкой ледяной корочкой — при такой температуре уже через несколько дней она превратится в толстый слой льда.
На илистом берегу, частично в неглубокой ледяной воде пруда лежал жутко изуродованный труп женщины. Сначала Зара увидела лишь ярко-рыжую длинную гриву волос, доходивших до пояса, которая пряжей золотисто-красных нитей наполовину закрывала обнаженное тело. Но, приблизившись к трупу на расстояние нескольких шагов и сойдя с лошади, чтобы рассмотреть мертвеца поближе, даже хладнокровная, привыкшая ко всему Зара с трудом сдержала стон.
Безжизненные глаза мертвой девушки пристально глядели в пасмурное небо, рот был широко распахнут в безмолвном крике. Горло перегрызено, сердце вырвано из груди. Изодрана зубами и когтями одежда, как и тело под ней. Очевидно, молодая женщина, которой было около двадцати лет, уже несколько часов пролежала здесь, так как ее белая как алебастр кожа, как и вода, была покрыта тоненькой корочкой льда.
— Боже мой, — в ужасе прошептал Ян, стоявший позади Зары, но в голосе его явно слышалось облегчение, что мертвой оказалась не его любимая Ванья. — Это Ила, дочь кузнеца…
Зара опустилась рядом с мертвым телом на колени, Ян и Фальк спешились, чтобы подойти ближе. Фальк глубоко вздохнул, и кадык прыгнул вверх-вниз. Затем он собрался с духом, сделал шаг вперед и опустился на колени рядом с Зарой, которая внимательно осматривала труп и землю рядом. Пристальный и серьезный взгляд, невыразительное лицо — ничто не выдавало, о чем она сейчас думает.
Затем она поднялась и медленно обошла тело. Поодаль, у края низины появились несколько жителей Мурбрука. С испуганными лицами и прижатыми ко рту руками они следили, как Зара, глядя в землю, медленно идет вдоль илистого берега, как через несколько шагов останавливается и рассеянно осматривает опушку леса.
