Избранное - Измайлова Кира Алиевна

– Кузины, стало быть… А в какой точно степени родства вы состоите?

– Их мать – старшая сестра моего отца, – пояснила я. – Она овдовела и вместе с дочерьми вернулась к родителям.

– Те еще живы?

– Только дедушка, – ответила я, недоумевая, к чему эти расспросы. – Бабушка умерла десять с небольшим лет назад.

– Назови их имена.

– Гар-Дайн, первый сын Гаррата, и Веса-Вилла, третья дочь Вестара.

– А девушка, которую ты искала? – напомнил Грифон. – Кто она?

– Мы не были знакомы прежде, – сказала я. – Это принцесса Кара-Идда, вторая дочь Карадина.

Мужчины недоуменно переглянулись.

– Ты уверена? – спросил Грифон. – Именно принцесса?

– Да, – ответила я и повторила слова Идды: – Карадины ведут род от последнего прямого отпрыска Старой Птицы.

– В самом деле? – странным тоном произнес он. – А не ты ли впервые услышала историю о ней от меня?

– Именно так, сударь, но Идда ее знала, в отличие от меня. И…

– Постой, не торопись, – поднял руку Грифон. – Разберемся во всем по порядку.

«Как же не торопиться, если я не знаю, что сейчас делают с Лиссой?» – могла бы я вопросить, но промолчала. Он прав: спешка ничем не поможет. Пока выяснится, что я пропала, пока обнаружат покалеченного Танна с напарником, пройдет немало времени… А время здесь совсем другое, подумала я. Не могла пройти целая ночь, ведь меня увели перед самым ужином! Но солнце светило в распахнутое окно, и сложно было усомниться в его реальности… но и поверить в увиденное собственными глазами я не могла. Проще было решить, что я сама повредилась в уме!

– На ней действительно есть печать Испытания, – проговорил Инна-Ро.

Я наконец-то осмелилась посмотреть на него прямо и удивилась: он выглядел вовсе не страшно. Маленький, сухонький, пышно одетый, с лысой головой, он напоминал диковинную куклу. Сходство усиливала его манера покачивать головой из стороны в сторону в минуту раздумий – у тетушки был крохотный деревянный болванчик, привезенный невесть из каких краев, он точно так же двигался, стоило коснуться его кончиком пальца.

С морщинистого, смуглого то ли от загара, то ли по природе лица смотрели узкие черные глазки без ресниц. Этим Инна-Ро напомнил мне ящерок: совсем не противных, тех, что летом любили греться на камнях. Если их не трогать и двигаться осторожно, можно даже посидеть рядом, а то и потрогать ящеричью спину…

– Ты только теперь увидел? – осведомился Грифон.

– Помолчи, нетерпеливый! Ты-то не дал себе труда присмотреться, а я вот вижу – это истинная королевская печать!

– Что за ерунда! – Грифон встряхнул головой, в точности как его рыжий конь. – Я не назначал никаких испытаний, тебе ли не знать!

– То-то и оно… – пробормотал Инна-Ро и вдруг подался ко мне. Я отшатнулась, но он лишь взял мою руку в свои, сухие, прохладные, подержал недолго и выпустил. – А зла в этой девушке нет. Оно было совсем рядом, но лишь мимолетно коснулось ее. Не проникло.

– Те двое?.. – отрывисто спросил Грифон.

– Нет, это другое. С ними все ясно. Был кто-то еще. Расскажи нам, Гара-Тесса, – произнес старик, – обо всем, что с тобой случилось. Не спеши. Постарайся не упустить ни малейшей детали. И не бойся. Нечего бояться, когда вот он рядом.

– Когда мы оба рядом, – улыбнулся Грифон. – Первый меч королевства и лучший чародей в мире – сама посуди, осмелится ли кто-нибудь навредить тебе в нашем присутствии?

– Мальчик прибедняется, – проворчал Инна-Ро.

– То есть против именования лучшим в мире чародеем ты не возражаешь?

– С чего бы мне отказываться от заслуженного звания? – усмехнулся старик. – Так вот, он и сам недурно колдует, и если бы не его леность и склонность к праздным забавам, мог бы превзойти старого учителя! С его-то происхождением…

Тот приложил палец к губам, и старик умолк с недовольным видом.

– Не могу же я разорваться, – сказал Грифон примирительно. – Занятия колдовством требуют полной отдачи, и я бы рад учиться усерднее, да только других дел никто с меня не снимал и не снимет.

– Пока не женишься и не обзаведешься наследниками.

– Свадьба не за горами, а наследников придется еще подождать, а потом воспитать и обучить, чтобы можно было спихнуть на них хотя бы рутину! Сам посуди, на это уйдет самое меньшее дюжина лет! И супруга тоже далеко не сразу разберется, что к чему в наших краях…

– А я тебе говорил – бери жену из соотечественниц. Мало ли при дворе достойных девушек… Нет, захотелось иноземную диву!

– Но это выгодный союз, ты сам подтвердил! Мне напомнить? Ты мне об этом писал, а я подобные письма не уничтожаю… как раз на такой случай.

– Ты опять уводишь разговор в сторону, – пожурил его старик и кивнул мне: – Говори, девушка. Мы слушаем.

Я помолчала, собираясь с мыслями, потом сказала:

– Все началось, когда объявили о Королевском Испытании. За полгода, как принято…

Они слушали молча, а я старалась вспомнить обо всем в подробностях, как было велено. В том числе о спорах дома – тетушка настаивала, что другого такого шанса у нас с кузинами может не быть, дедушка считал это блажью и пустой тратой времени, матушка поддерживала его, а отец долго колебался, но все же встал на сторону сестры. Я случайно услышала, как он сказал матушке: «Достойного приданого для трех девушек нам не собрать, так пускай попытают счастья. Для Тессы, разумеется, мы найдем подходящего мужа, но оставить ее дома, отослав прочь остальных, не выйдет, сама понимаешь… Она разумная девочка и не наделает глупостей».

Только вот я, кажется, обманула его ожидания…

Грифон подал мне платок, и я утерла глаза. Сама не заметила, что по щекам струятся слезы… Достаточно было вспомнить о далеком доме, о том, что я могла отказаться участвовать в этой затее… Тетушка была бы недовольна, но не она принимала решения в Гаррате! И пускай бы она сколько угодно поджимала губы, фыркала и не желала со мной разговаривать, зато я осталась бы дома, с родителями! А может, она даже порадовалась бы: ведь соперниц у кузин оказалось бы на одну меньше…

А сами кузины… Лисса, наверно, позабавилась бы, меняя кавалеров, и успокоилась на этом. Вряд ли они сошлись бы с Иддой, и история не получила бы развития! Это я оказалась всему виной…

– Может, налить ей успокаивающей настойки? – встревоженным шепотом спросил Грифон.

По-моему, он из тех людей, которых пугают женские слезы. Мой дедушка был именно таким, и хотя всеми силами скрывал свою слабость, мы с кузинами с детства знали: он не станет строго наказывать, если расплакаться навзрыд… И сжалится, отпустит в замок Старой Птицы, чтобы не видеть изо дня в день наших печальных лиц и не слышать душераздирающих вздохов. Что ж, может статься, он нас вовсе уже не увидит!

– Уснет, – вздохнул Инна-Ро. – Ничего. Это из нее страх выходит. Пусть говорит дальше.

Когда я дошла до прибытия в замок и первой встречи с Грифоном, они снова переглянулись.

– Это было в тот самый вечер, когда ты ввалился ко мне и рухнул на пороге, перепачкав кровью мой любимый ковер? – осведомился Инна-Ро.

– Да, – с досадой ответил Грифон. – Можешь не повторять, сам знаю – не нужно было браться за охоту в дурной день. Да ведь я за той тварью не первый месяц охотился, не хотелось упустить!

– Ты жизнь едва не упустил!

– Скажешь тоже… Ну, шатало меня дня два, а так – зажило как на собаке.

– Если бы эта девушка тебе руку не перетянула, ты бы до меня не дошел, глупец! – Инна-Ро потянулся и постучал сухоньким кулачком по лбу Грифона. – Упал бы в тенях, и где бы я тебя искал?

– Я ведь извинился, – негромко сказал тот.

– Передо мной-то зачем? – проворчал старик. – О людях бы своих подумал… Нужны им твои извинения! Что бы случилось, не вернись ты наутро? Отворачиваешься? Не хочешь об этом думать? Э-эх… выучил на свою голову! Знал бы я, что из тебя вырастет, не взялся бы!

– Тогда меня давно не было бы в живых, – невозмутимо ответил Грифон. В глазах его плясали озорные огоньки. – И что бы сказали мои люди? Неужели поблагодарили бы тебя?