О двух озерах, что расположены за парком, в окружении жилых домов, знают вообще только местные. Днем на песчаных берегах порой загорают, иногда купаются, но вечером здесь так же пустынно, как в глубинах Сахары.
Разве что в Сахаре не так опасно.
Душный жаркий день пока не до конца сдал свои позиции, и около большего из озер еще оставались люди. Три тощие девицы коптили на закатном солнце мослы, два пузатых дяденьки пили пиво с такими серьезными лицами, точно исполняли задачу государственной важности. Газетка рядом с ними была засыпана рыбьей чешуей и костями, а запах воблы шибал метров на пять.
Четверо крепких лохматых молодых людей лениво шлепали картами по песку, время от времени издавая непонятные для непосвященных возгласы:
– Пас.
– Вист.
– Без двух остался.
– Мизер…
– Две пики – не одна пика.
Идиллия, да и только.
Нарушило ее появление еще троих молодых людей, спустившихся к озеру со стороны улицы Смирнова.
– Ага, – сказал один из них, пепельноволосый и широкоплечий, разглядывая игроков в карты. – Вон голенастые козлы. Чего они делают около нашего озера?
– Отдыхают после гнусных дел, – буркнул второй, с гривой черных волос и узкими змеиными глазами. Он засунул руку в карман шорт и вытащил оттуда кастет. – Порезвимся?
– Стоит ли? – заметил третий, самый высокий и самый старший, круглолицый и кудрявый.
– Да ты че? – горячо воскликнул первый, лицо его начало подергиваться. – Что они с нашими сделали сегодня? Там, на рынке? Или ты не слышал? Кто их подставил, как не эти козлы? Пошли быстрее, а то увидят нас, обгадятся и убегут… Или ты сам струсил? Что, в штаны наложил?
– Пошли, – согласился кудрявый.
– Так-то лучше, – буркнул узкоглазый, и они зашагали к игрокам.
Загоравшие девицы почуяли, что пахнет жареным. Они подобрали полотенца, шмотки и исчезли с такой скоростью, будто обладали секретом телепортации. Дядьки с пивом завертели головами, в осоловелых глазах появилась озабоченность.
– Эй, козлы, совсем охренели? – бросил пепельноволосый, когда до игроков осталось метра три. – Кто вас сюда звал? Проваливайте в свое стойло и навоз убрать не забудьте…
Один из игравших, чьи волосы были рыжими, повернул голову и лениво ответил:
– А, щенки затявкали… Давно вас никто ногой по ребрам не бил и носом в ссанье не тыкал? – Но тут он заметил кастет, и взгляд его стал серьезным. – Эй, братва, шухер! Быстро!
Четверо вскочили на ноги, и стало ясно, что они не просто мускулисты, а еще и чрезмерно волосаты, по человеческим меркам. Тут уж и дядьки с пивом вспомнили о том, что их ждут срочные дела. Так заспешили, что бросили газетку с остатками воблы и пакет с парой еще не открытых бутылок.
Только песок захрустел под быстрыми шагами.
– Шухер? Какой шухер? – процедил узкоглазый. – Ваши шухер на рынке у вокзала сегодня навели, а отвечать нашим пришлось. Что зенки вылупили, сатиры недорезанные? Стыдно, что ли?
– Как ты нас назвал? – спросил рыжий, и глаза его блеснули. – Клянусь Праотцом, твой поганый рот будет жрать дерьмо… – Он зарычал и прыгнул вперед, замахиваясь для удара.
Но пепельноволосый оказался быстрее. Шагнул наперерез, выбросил руку, в которой что-то блеснуло.
Рыжий упал на песок, рыча и зажимая рану в боку.
Трое его приятелей без единого слова кинулись в драку. В ход пошли кулаки и ноги, двигавшиеся каким-то странным образом. Кудрявый получил такой пинок в живот, что отлетел метра на три и скорчился, пытаясь вспомнить, как дышать. У пепельноволосого выбили нож, едва не сломав при этом руку.
Один из удиравших мужиков, что недавно пили пиво, в этот момент оглянулся. И ему показалось, что на пляже бьют друг другу морды вовсе не люди, а какие-то странные существа – мохнатые, с выгнутыми назад коленками, и другие – с острыми ушами и длинными клыками.
– Чур меня, чур. О господи, что только не привидится… – забормотал мужик, судорожно пытаясь решить, какое пиво могло вызвать такой эффект – «Балтика № 9» или «Русич крепкое»?
Пепельноволосый тем временем еще раз получил по руке. Он отскочил в сторону, матерясь и держась за предплечье. Узкоглазый остался один против троих, но даже не подумал отступить.
Он сгорбился, оскалился, и зубы его начали расти. Тело покрылось шерстью, кастет вывалился из руки, ставшей звериной лапой, затрещали лопнувшие шорты, упали на песок обрывки майки.
Там, где только что был человек, стоял волк с черной шерстью и огнем в узких глазах.
– Что ты делаешь, дурак? – прохрипел кудрявый, пытаясь подняться.
Волк скакнул вперед, лязгнули острые зубы, и не успевший отпрянуть игрок в карты схватился за укушенное бедро. Двое других прыгнули на хищника и начали пинать его, точно футболисты мячик.
По волчьей морде потекла кровь, и зверь поспешно отступил.
– Твою мать, стоять! – рявкнул пепельноволосый, бросаясь к выбитому ножу и подбирая его.
Кудрявый парень сумел-таки найти потерянное дыхание и подняться, мгновением позже встал рыжий, рана которого оказалась не такой опасной. Трое замерли против четверых, как в самом начале драки.
– Что, шавки? – презрительно бросил рыжий. – Кто вам крикнул «фас»? Никогда не поверю, что такие щенки, как вы, осмелились на что-то сами. Мы знаем, какая стая тут орудует, и знаем, кто за это ответит.
– Отвечать? Перед вами, козлами? – буркнул пепельноволосый, но в голосе его было больше страха, чем злости.
Превращение среди бела дня, там, где его могли видеть десятки людей, да еще и драка, – такого старшие не одобрят. Если в стае узнают, что произошло на берегу озера, неприятностей не избежать.
А они наверняка узнают, если сатра вздумают мстить.
– Мы уходим, – сказал кудрявый, без особого успеха пытаясь сохранить остатки достоинства. – А вы свое еще получите.
– Ну да, конечно. – Один из игроков сплюнул на песок. – Вы-то свое уже получили.
Черный волк зарычал, двинулся было вперед, но кудрявый положил руку ему на загривок.
– Мы уходим, – с нажимом повторил он, и вся троица начала пятиться.
Четверо молодых сатра провожали троих маах’керу подозрительными взглядами.
У самого начала Алексеевской их ждал тот же «Чероки» с усатым лихачом Васей на месте водителя. В салоне вновь играла «Металлика», но на этот раз «Nothing Else Matters».
– Поехали. Нам к Кузьминкам, – сказал Ярослав, когда Олег, Лена и Аристарх Сергеевич расположились на заднем сиденье.
Водитель закрутил баранку, а глава «Золотой розы» повернулся к ним:
– Дела в городе обстоят хреново. Субботняя перестрелка в «Пикассо», случай на Советском рынке, сегодняшняя паника на Канавинском… Кто бы ни стоял за всем этим, он своего добился – мы на грани масштабного конфликта.
– Но почему? Ведь столько лет все было тихо! – воскликнула Лена.
– Каждому вольно обвинять в бедах другого, – покачал головой Ярослав. – Каждый кричит, что виноват сосед. Часовщики косо смотрят на верог, те уверены, что виной всему люди, желающие выжить из Нижнего всех остальных, а маах’керу готовы разорвать всех, кто попадет под горячую лапу…
– Откуда это известно? – спросил Олег.
– У меня хорошие осведомители. Сегодня начались столкновения. Пока бока друг другу мнет мелкая шушера. Главы кланов и магических орденов выжидают. Но скоро дойдет и до серьезных конфликтов.
– И главное – непонятно, кому это выгодно. – Аристарх Сергеевич закряхтел, словно у него заломило поясницу.
– Тот же вопрос задают себе сейчас многие. – Ярослав улыбнулся, но в улыбке этой не было ни грамма веселья. – Все ищут врага, и я уверен, все найдут, но не того. Всем лидерам общин, всем сильным магам нужна Пелена, нужна создаваемая ею тайна, что дает безопасность и власть.
Проехали площадь Минина, мелькнула в окне стена Кремля, вывеска «У Жоржа», и джип покатил вниз по Георгиевскому съезду.
– А если это Игроки? – Олегу вспомнился Граф, его безумный взгляд, путаная речь и «союзник» на плече.
