— Подойди ближе, — негромко сказал Мутабор, и Костя шагнул вперед, не в силах ослушаться. — Ты слышал многое из того, чего тебе не должно было слышать. Но теперь ты с нами, ты — один из нас. Видишь меня?
— Да, — с трудом выговорил Костя, еле ворочая языком. Лицо и губы онемели, как на морозе. — А вот искр я никаких не видел.
— Я пошутил, — фыркнул Мутабор. — Я люблю пошутить — разумеется, с достойным размахом, — добавил он, и Косте почему-то совершенно расхотелось знать, на какие еще шутки способна фигура в черном…
— Так значит, ты видишь меня, — продолжал Мутабор. — А ты, Гранфаллон, видишь что- нибудь?
— Н-ничего, Ваша Бессмертность, — промямлил Гранфаллон и панически завертел головой.
— Ну, я не то чтобы совсем вижу, признался Костя и облизнул пересохшие губы. — Это вроде как… — он напряг память, которая упрямо отказывалась работать, — во, инфракрасное излучение. Я знаю.
— Зрение истинного дракона, — кивнул Мутабор. — Прекрасно. Значит, теперь у нас есть маленький дракон.
— Я не маленький, — выдавил Костя через силу.
— Дерзкий драконеныш! — удовлетворенно сказал Мутабор. — Что ж, дерзость мне даже нравится. В определенных случаях. Ну а что ты знаешь о драконах, Конрад?
— Я ему рассказал, Ваша Бе… — начал было Гранфаллон, но Мутабор грубо оборвал его:
— Молчать! — и взмахнул рукой. Костя ахнул: по плечам, спине и ногам Гранфаллона поползли невесть откуда взявшиеся цепкие побеги странных растений, похожих на плющ или вьюнок. Миг — и они опутали толстяка плотным коконом. Гранфаллон рванулся и обморочно застонал: стебли задымились и стали с металлическим скрежетом извиваться.
— Будешь шевелиться — сгоришь, — равнодушно проинформировал его Мутабор. — Не мешай нашей беседе, и, может быть, я тебя отпущу. — С этими словами он поднялся из кресла и двинулся к Косте, которому неудержимо захотелось попятиться, да что там — бежать отсюда прочь, и бежать немедленно, домой, в безопасный и более или менее предсказуемый мир, скучать на уроках, пялиться в телевизор… Силуэт Мутабора приближался к нему, стремительно скользя по воздуху, кивая черным капюшоном, под которым густела такая тьма, словно никакого лица гам и не было. Мутабор снова заговорил, на этот раз вкрадчиво и негромко, причем голос его теперь напоминал змеиное шипение:
— Ну, так что ты знаешь о драконах?
Костя со страху ляпнул первое, что пришло в голову:
— Они охраняют сокровища.
Мутабор на мгновение отшатнулся, издал странный звук — нечто среднее между шипением и рычанием — и покровительственно похлопал Костю по плечу. Сквозь ткань одежды мальчика пронзил ледяной холод.
— Что ж, — задумчиво проговорил Мутабор, — тем лучше. Да, драконы охраняют сокровища. Хочешь посмотреть на сокровища?
— Еще бы! — оживился Костя. — А где они? Их много?
— Сейчас пойдем и проверим, дорогой мой.
— А я? — жалобно спросил Гранфаллон.
Мутабор резким движением откинул капюшон. Костя увидел только длинные черные волосы, спадающие на плечи. Зато Гранфаллон, судя по всему, увидел нечто настолько страшное, что тихо визгнул и вместе с опутывавшими его черными лианами сполз по стене на пол. Мутабор тихо усмехнулся, поправил капюшон и обратился к Конраду:
— Не каждому выпадает честь это увидеть. Нужно заслужить. — Колдун кивнул Косте:
— Идем. А он пока побудет здесь.
Костя хотел было спросить, а как же Гранфаллон, но промолчал. Какая разница? Ему ужасно хотелось поскорее увидеть сокровища и проделать превращение в дракона до конца. Уж во второй-то раз он с этим справится! Мутабор, движением руки отмыкая послушно заскрипевшую тяжелую дверь, словно бы прочитал его мысли:
— Ничего, распутается, очухается, пойдет речи писать, саламандр кормить. Он ведь здесь так, для виду… А ты будешь слушаться меня и только меня. Ты понял? Только меня. Следуй за мной.
Вообще-то при любых других обстоятельствах Костя бы сказал, что ему совсем не хочется слушаться кого бы то ни было, но… Миновав почтительно расступившуюся стражу, они стали спускаться вниз по узкой винтовой лестнице со скользкими сырыми ступенями, сточенными от времени, и оказались в подземном коридоре. Здесь еще сильнее пахло сыростью и на каждом шагу стояли посты, но Мутабор, не поднимая капюшона с лица, чуть пригнув голову, шел мимо них молча своим скользящим шагом, будто не касаясь земли. Стражники не просто расступались, они вжимались в стены и забывали салютовать алебардами. Костя, стуча зубами, еле поспевал за Мутабором и изо всех сил старался не отставать, боясь, что тот может снова дотронуться до него страшной бледной рукой с неестественно длинными пальцами. Они долго спускались по винтовой лестнице, вырубленной в скале, и, если бы не способность видеть в темноте, Костя бы сто раз упал и расшибся. Наконец колдун и мальчик очутились перед высоким арочным проемом.
— Здесь, кратко сказал Мутабор.
Они стояли посреди обширной пещеры, едва озаренной странным мертвенным [еппсшггым] светом. Костя повертел головой, ища факелы или светильники, но вскоре понял: светилась вода подземного ручья, тоненькой струйкой бежавшего по каменному полу. В разные стороны разбегались узкие темные проходы, потолок ее терялся в таинственном сумраке, а в противоположную стену была вделана внушительных размеров дверь, сплошь покрытая причудливой чеканкой.
— Это Сокровищница? — осторожно спросил Костя: ему совсем не хотелось, подобно Гранфаллону, испытать на себе Мутаборов гнев.
— Да, — хрипло ответил колдун из-под капюшона. — Подойдем поближе.
Дверь оказалась изрядно попорченной: ее явно пытались открыть, и не один раз. На потемневшей поверхности темнели пятна копоти, множество царапин и глубоких вмятин. Присмотревшись, Костя, к своему удивлению, не увидел ни замка, ни замочной скважины.
— Как же она открывается? — осмелился он.
— Для начала тебе надо превратиться в дракона, — ответил Мутабор, словно не услышав вопроса, и извлек из складок плаща чёрный скрипичный футляр. — Это самый важный миг твоей жизни. Я сыграю Драконью Песнь, которая поможет тебе на нелегком пути к истинному обличью.
От этого голоса по пещере разбегалось гулкое эхо, так что казалось, будто Мутабор говорит со всех сторон сразу.
— Да ладно, я сам как-нибудь, — заюлил Костя, но Мутабор вскинул к плечу тускло поблескивающую скрипку, и мальчик замер как окопанный.
Слушай Песнь, — повелел Мутабор, — и станешь драконом.
Перед глазами у Кости все поплыло и закружилось, словно он засыпал наяву и в этом сне видел, как Мутабор взмахивает смычком. Взвился вихрь странных звуков. Они летели отовсюду, они тянулись вверх и плясали, как языки пламени, они распахивались, как крылья — те самые крылья, которые сейчас, вот-вот должны были встопорщиться за спиной у Кости. И от этого завораживающего ритма Костя оцепенел, не в силах двинуться с места: он мог лишь послушно кивать, кивать, кивать, неотрывно глядя на чёрный капюшон колдуна, который тоже мерно кивал ему.
