Тут же подали миски с супом и отварным рисом. Чжу Ба-цзе набросился на еду и мигом все уплел.
– Добрые отцы монахи! – сказал он, облизываясь, – Как только отыщем учителя, так непременно вернемся и отблагодарим вас!
– Опять собираешься объедать людей, – сердито осадил его Сунь У-кун. – Ступай-ка в храм Будды и посмотри, там ли девица.
– Ее там нет! – хором закричали ламы. – Она исчезла! Она побыла там лишь тот вечер, когда вы пришли, а на другой день ее уже не стало!
Сунь У-кун, радостный и веселый, расстался с монахами, велел Чжу Ба-цзе и Ша-сэну вести коня и тащить поклажу, и все втроем они направились прямо на восток.
– Братец! Не ошибся ли ты? – заволновался Чжу Ба-цзе. – Зачем ты повел нас обратно?
– Может, ты скажешь, куда надо идти? – ехидно спросил Сунь У-кун. – Я своими золотистыми зрачками и огненным взором сразу же разглядел, что за дева была привязана к дереву, а вы стали за нее заступаться. Между тем за эти дни она уже сожрала нескольких монахов-послушников! Она же похитила нашего наставника! Вот какую добрую женщину спасли вы! А теперь надо искать ее там, где мы встретились с нею впервые.
– Да, да, да! Ты прав, – согласились Чжу Ба-цзе и Ша-сэн. – Вот уж поистине: «Тонкое содержится в грубом!» – а мы-то и не додумались до этого! Идем, идем скорей!
Все трое вскоре оказались в чаще леса.
Над лесом клубятся
Туманные тучи,
И скалы врезаются
В кряжистый бор,
И петли тропинок
Змеятся вдоль кручи,
И чертят лисицы
Волшебный узор.
Безлюдны чащобы,
И пусты поляны.
Лишь волк промелькнет,
Или барс и шакал.
Как им в эту пору
Найти Сюань-цзана?
Об этом никто из монахов
Не знал!
Сунь У-кун, горячий по натуре, выхватил свой посох, встряхнулся и стал точь-в-точь таким, каким был, когда учинил великое буйство в небесных чертогах. У него появилось три головы и шесть рук. Он вооружился сразу тремя посохами и начал ломать деревья. По лесу пошел треск и гул.
– Гляди-ка, Ша-сэн! – воскликнул Чжу Ба-цзе. – Наш старший братец от злости рехнулся. От отчаялся найти учителя и вымещает свою злобу на деревьях!
Но, оказывается, Великий Мудрец пробил просеку и этим вызвал появление двух духов. Один из них был дух – хранитель горы, а другой – местный дух земли. Оба духа опустились на колени перед Сунь У-куном.
– Великий Мудрец! – смиренно молвили они. – К тебе явились дух горы и местный дух земли!
Чжу Ба-цзе удивился:
– Ну и силен наш брат, – промолвил он. – Стоило ему пробить одну только просеку и сразу же появилось два духа. А что, если он прорубит еще одну просеку, не появится ли тогда дух Тай-суй?
Сунь У-кун со строгим видом обратился к обоим духам.
– Ну и хороши же вы! – начал он. – До какого безобразия дошли! Шайка наглых разбойников приносит вам жертвы, угощает вас свининой и бараниной, а вы якшаетесь с ними, потворствуете им, да еще и разных оборотней к себе привадили! Вот теперь они похитили моего наставника! Сейчас же говорите, куда его спрятали, не то я изобью вас!
Духи сильно струхнули и стали оправдываться:
– Великий Мудрец! Зря ругаешь нас! На этой горе нет оборотней! А тот, кто похитил твоего наставника, мне не подвластен! Но я кое-что знаю про ветер, который ночью прошумел здесь.
– Раз знаешь, выкладывай все по порядку! – приказал Сунь У-кун.
– Оборотень, который похитил твоего наставника, находится в южной стране, за тысячу ли отсюда! Там есть гора, которая называется Провалом в пустоту, а в ней Бездонная пещера. Дух-оборотень, который поселился в этой пещере, явился сюда, принял облик девы и похитил твоего наставника.
Сунь У-кун, выслушав его, в душе встревожился, но не подал виду, и велел духам убраться. Затем он принял свой прежний облик и удрученно произнес, обращаясь к спутникам:
– Наш наставник находится очень далеко от нас!
– В таком случае надо на облаках догнать его! – предложил Чжу Ба-цзе.
Ну и Дурень! Он вызвал порыв сильного ветра и поднялся первым. За ним последовал Ша-сэн. Вы, вероятно, помните, читатель, что белый конь в прошлом был драконом. С поклажей на спине он тоже вскочил на облако. А Великий Мудрец Сунь У-кун перекувырнулся через голову и понесся прямо на юг.
Вскоре показалась какая-то гора, и облако, на котором были наши путники, зацепилось за ее вершину. Все трое, придержав коня, стали разглядывать гору:
Там тянутся к солнцу
Гранитные зубья,
Чтоб синее небо
Разбить на куски.
Там пики пронзают
Лазурные глуби,
Волну разрезая
Небесной Реки.
И с тучами вровень
Дерев миллионы
Дремучей стеною
По кручам встают,
И пестрые птицы
Под сенью зеленой
Порхают, щебечут
И в чаще снуют.
Там хищные звери
Скользят меж стволами,
Олени и серны
Пасутся стадами,
И травы
Волшебный струят аромат
На южных отрогах,
В цветущих долинах.
А к северу склоны
В нетающих льдинах,
И снежные глыбы
Там вечно лежат.
Как мрачны обрывы,
Как скалы красивы!
Там кряжи встают, –
За стеною стена!
Там кольцами вьются
Потоков извивы,
Там пенится, брызжет
Речная волна.
Там черные сосны
Столпились сурово.
Там сердце
У воина дрогнет любого!
Ты там не приметишь
Следов человека.
Не встретишь в горах
Собирателя трав,
В лесу не услышишь
Топор дровосека.
Лишь барсы коварные
Тешат свой нрав.
Там тигры
Резвятся на диком раздолье,
Проклятый туман
Нагоняя хвостом.
Там скачут, колдуя,
Лисицы на воле,
И черные вихри
Клубятся потом.
– Ну, брат! На такой неприступной горе, безусловно, водятся дьяволы и оборотни! – уверенно произнес Чжу Ба-цзе, оглядев гору. – Еще бы! – отозвался Сунь У-кун. – Знаешь пословицу: «На высокой горе всегда черти водятся. На скалистых хребтах духи-оборотни живут». Вот что, – продолжал он, обернувшись к Ша-сэну, – ты побудь здесь со мной, а Чжу Ба-цзе пусть спустится вниз и узнает толком, где здесь проходит дорога и есть ли какая-нибудь пещера. Непременно узнай, есть ли ворота в пещере и в какую сторону они открываются! – добавил он, обращаясь к Чжу Ба-цзе. – Разузнай все как следует, чтобы мы смогли выручить из беды нашего наставника!
– Вот не везет мне, старому Чжу Ба-цзе! – заворчал Дурень. – Вечно приходится за всех отдуваться!
– Ладно тебе, – осадил его Сунь У-кун. – Не ты ли говорил ночью, что возьмешь все на себя? Чего же теперь отлыниваешь?
– Не кричи! – сердито ответил Чжу Ба-цзе. – Я и так пойду!
Он отложил в сторону свои грабли, отряхнул одежду и начал спускаться с высокой горы, чтобы найти дорогу или тропку. О том, что произошло дальше, вы узнаете из следующей главы.
