— Я знаю, — отчеканил Дантос.
Ну да, ну да… С одной стороны, благородство, с другой — нежелание выглядеть идиотом в глазах общества. Ведь полтора года, как козлёнка, доила. Впрочем, он же не в курсе, что леди Жанетт не только подарки интересовали.
— А Люсси? — спросил Жакар. — Я ведь выяснил: Люсси по собственной инициативе чай в гостиную понесла. Вернее, она сказала Роззи, что выполняет ваше распоряжение. И хотя в этом случае взять материал для экспертизы не удалось, подобное поведение уже доказательство.
Дантос не спорил, Дантос кивал.
— Люсси пока не трогаем.
Мажордом окончательно растерялся, а их светлость герцог Кернский добавил:
— Хочу понаблюдать за ней ещё с недельку. Интересно, что дальше будет.
— А вы думаете, на этом история не закончится?
— Я не берусь предполагать, Жакар. Но я хочу на это взглянуть.
Разговор подошел к концу, и это было прекрасно. Маленький дракон тяжко вздохнул и напомнил о себе:
— Ву! — Давай уже, вставай, хватай магическое стекло и вперёд!
Вот только…
— Ваша светлость, а как вы узнали, что в напитки что-то подмешано? — спросил дедок. Но тут же без всяких подсказок догадался: — Неужели Астра?
— Да, она. Но распространяться об этом, как понимаешь, не следует.
Толстощёкий кивнул и открыл рот в явном намерении спросить что-то ещё, но… но тут моё терпение лопнуло!
Маленький дракон вскочил, рыкнул, а осознав, что его реплику никто не понял, скинул со стола листок со схемой.
Рисуй, Дантос! Давай! Я не хочу торчать в твоём доме вечно!
— Ты чего злишься? — Верно расценил моё поведение блондинчик. И уже не мне, мажордому: — Свободен.
Жакар поклонился и направился прочь, я же услышала:
— Девочка, ты чего? — И ни тени недавней злости. Ни в голосе, ни в душе.
Чего-чего! Тебе ещё треть узора перерисовывать, а ты…
— Астра, Вернон не раньше чем через две недели твоим ошейником заняться сможет. Даже если мы закончим схему сегодня, быстрей дело не пойдёт.
Я не знаю, что на меня нашло. Вернее, знаю, но…
Бес меня пожри, это так больно, так неправильно. Прогулки, тортики, пироженки, вот эта проклятая искренность и забота. Я не просила такого отношения! Мне оно не нужно! И заигрывать с маленьким драконом тоже не следует, потому что я не хочу, не желаю к тебе привязываться, Дантос!
Слышишь? Я не желаю тебе доверять!
— Эй, девчонка… — В его оклике звучала растерянность, но мне было плевать.
Я спрыгнула со стола и потопала в ванную. Нужная дверь, разумеется, оказалась закрыта. Пришлось встать на задние лапы, взяться за ручку зубами и попятиться. После опуститься на все четыре, протиснуть голову в образовавшуюся щель и войти. Краем глаза я заметила застывшего в изумлении блондинчика и мысленно скривилась.
Закрыть дверь оказалось сложней, но я всё-таки справилась. А вот совладать со щеколдой не удалось, но Дантос же воспитанный, так что подглядывать точно не будет. С этими мыслями маленький дракон прошествовал за стеклянную перегородку, которая скрывала умывальник, шкаф для банных принадлежностей и унитаз; и потопала, собственно говоря, к последнему.
Сделав все свои дела, ополоснула лапы в бассейне — а что, там всё равно фильтрация. Опять подошла к двери, встала, нажала на ручку лапами и толкнула створку головой. И тут же наткнулась на светлость.
Блондин подпирал стену возле ванной комнаты. Руки сложены на груди, взгляд серых глаз суров, губы поджаты. А драконье чутьё подсказывает: не злится — переживает, причём сильно.
Но суть не в этом, суть в другом! Едва золотой дракон вышел, на него обрушился вопиющий по своей наглости вопрос:
— ПМС?
Я сперва опешила, потом встречный вопрос задала:
— Совсем охренел?
Мою реплику, разумеется, расшифровать не смогли, так что…
— Астра, я в самом деле не понимаю, с чего ты психанула. В чём причина? Что произошло?
Ничего. Ничего не случилось, кроме того, что… ай, да какая тебе разница, светлость?!
Я фыркнула, мотнула головой и резко рванула к кровати. Запрыгнула, попыталась подлезть под покрывало, но не смогла. Пришлось уцепиться за край покрывала зубами и кувыркнуться. Сразу стало темно и хорошо.
— Астра, ну что ты творишь? — Голос светлости прозвучал тихо, и возмущения в нём уже не было.
Ничего! Просто… я маленькая и несчастная. Меня никто не любит, не гладит, и не чешет. А ещё я никому не нужна, и будущего у меня нет. Я конченый человек, Дантос. Я неудачница.
— Астра…
В этот раз не сон — обычное воспоминание. Просто очень яркое, потому что события того дня намертво врезались в память. Кажется, я даже запахи помню и тепло солнечных лучей на коже…
Выхожу из дому, поправляю юбку, удобнее перехватываю сумку с тетрадями и книгами. Потом делаю большой глоток воздуха, ещё один, третий… Но тошнота отступать не желает. Нет, ничего особенного, просто второй омлет был лишним.
Безумно хочется завернуть за угол, согнуться над сточной канавой и сунуть два пальца в рот, но я слишком хорошо понимаю, что нельзя. Поэтому делаю ещё один глубокий вдох, круто разворачиваюсь на каблуках и иду к ратуше. Именно там, в одном из специально оборудованных классов, ждёт старейшина Ждан.
Я пытаюсь улыбаться соседям. Я пытаюсь держаться гордо и уверенно. Наверное, со стороны кажусь зазнайкой, только мне плевать. Мне сейчас на всё плевать, кроме веса.
Ждан просто замучил. Последние полгода я только и делаю, что ем. Ну ещё физическими упражнениями себя выматываю, потому что старейшина уверяет — развитие мускулатуры тоже на вес влияет.
Успехи? Они есть, но они отвратительны. Не липнет ко мне жир, единственный заметный результат переедания — тошнота, а от тренировок вообще, кажется, только худею. Не растёт эта мышечная масса. Вот не растёт, и всё!
И это ужасно, это катастрофа.
Но я всё равно справлюсь. Я не могу не справиться. Я же метаморф. Настоящий. Я считываю сущность за три с половиной секунды, причём из любого облика. И уровень трансформации у меня такой, что перенимаю всё, даже ауру и магические способности. Правда, пользоваться этими магическими способностями затруднительно, но… мелочи это. Как есть, мелочи.
До ратуши идти с четверть часа, но я добираюсь дольше. Просто трижды приходится останавливаться, чтобы переждать приступы тошноты. Тело сопротивляется моему режиму питания, душа тоже, но кто их спрашивает?
Ступая на первую ступень массивной лестницы, вновь о гордости вспоминаю — выпрямляю спину, расправляю плечи. Уверенно поднимаюсь по ступеням и толкаю тяжелую дверь. Та, разумеется, поддаётся, но как всегда с трудом.
