запястье — тоже встроенные прямо в кожу, с голографическим циферблатом.
— Значит, всё это время я находился в игре… — мой голос дрогнул. — Лом? Гектор?..
— Лом он никогда не существовал в нашей реальности, — мягко сказала Лира. — Это был сбой, который ты повсюду таскал с собой…
Но я помнил его механический голос.
Я закрыл глаза. В груди что-то сжалось. Лом. Глупая железка. Он существовал только там? В моём воображении? Но его смерть… я чувствовал её. Я до сих пор чувствовал.
— А Гектор? — спросил я, не открывая глаз.
— Гектор настоящий. Один из нас, — голос Лиры стал тише. — Он вошёл в систему добровольно. Чтобы найти тебя, но попал в Глюк-Таун, как сложный код. И остался там, чтобы ты вышел.
Тишина повисла в комнате, нарушаемая только мерным гулом вентиляции.
Я открыл глаза и посмотрел на свои ноги. Они больше не казались мёртвыми. Я чувствовал в них тепло… Жизнь. Неизвестная мне жидкость делала своё дело.
— Шторм, ты сказал, что у нас мало времени? — спросил я, и мой голос прозвучал твёрже.
Шторм усмехнулся в углу.
— О, кажется, наш босс возвращается. День, может, меньше. Город перекроют, пустят дронов. Нужно уходить вниз, в катакомбы. Там наши.
Я сел на кровати. Мышцы ног отозвались слабой, но ощутимой болью — хорошей болью, живой.
— Тогда помогите мне встать. И рассказывайте всё по дороге. Кто мы, против кого воюем, и почему я должен снова рисковать жизнью за этот долбаный мир.
Лира улыбнулась — той самой кривой, знакомой улыбкой.
— Поверь. Реальный мир намного страшнее твоего Глюк-Тауна.
Глава 29. Механизмы реальности
Меня пересадили в кресло-каталку. Я не сопротивлялся.
Шторм толкнул его. И я почувствовал, как колёса бесшумно преодолевают неровности пола, подстраиваясь под микрорельеф. В спинку вмонтирован небольшой экран, на котором мелькали технические параметры — пульс, давление, уровень регенерации мышечной ткани. Я смотрел на цифры, но ничего не понимал.
Мы выехали в узкий, уходящий в темноту, коридор.
Стены здесь не походили на стерильно-белые в комнате пробуждения. Это был технический этаж.
Грубый бетон.
Армированные балки.
Толстые кабели, уходящие в потолок.
Вдоль стен через равные промежутки мигали тусклые красные лампы аварийного освещения. Пахло машинным маслом и сыростью.
Лира шла рядом, положив руку на спинку моего кресла. Шторм двигался чуть впереди, его механическая нога мягко гудела на каждом шагу, синие огоньки вдоль голени пульсировали в такт сердцебиению или в такт его шагам, я не различал.
— Ты спрашивал, почему всё это произошло, — начала Лира, не глядя на меня. Её голос эхом отражался от бетонных стен. — Настоящая Система хуже той, что ты видел.
— Хуже?
— Намного. Потому что её создали не бездушные алгоритмы, а люди.
Мы миновали развилку. На стене висел голографический указатель, проецирующий надписи и пульсирующие красные стрелки прямо в воздухе: «Медицинский блок — 200 м», «Технический уровень 3 — закрыто», «Эвакуационный выход D — аварийный режим».
— Тебя отправили в виртуальную тюрьму не как игрока, — продолжила Лира. — Как моба. Обычного НПС, фонового жителя. Чтобы ты просто существовал там, не задавая вопросов. Хочешь знать, как выглядит пожизненное заключение?
Я молчал.
Лира активировала голограмму.
Сотни, тысячи капсул, уходящих в бесконечность. Та же картина, что я видел при пробуждении.
— Они подключены к системе жизнеобеспечения. Вечный сон. Яркий, насыщенный и полный приключений. Там можно стать героем, прокачаться, убить дракона. И всё это — не выходя из капсулы. — зло усмехнулся Шторм.
Я покачал головой. В горле пересохло.
— Представляешь, сколько платят корпорации, чтобы такие люди, как ты, просто исчезали? Просто подключил — и забыл.
Я вспомнил новичков в Верхнем Городе. Их горящие глаза, их радость от выполнения квестов. Они были счастливы. Им неведомо, что настоящее тело лежит в капсуле, медленно атрофируясь.
— А те люди, которые здесь? — спросил я, сам не осознавал, с чего вдруг возник этот вопрос.
— Они смотрят.
— Что?
— Вас. И им нравится, — Лира усмехнулась, но в усмешке не было веселья.
— Ставки. Трансляции. Рейтинги. Люди платят бешеные деньги, чтобы смотреть на самых сильных игроков, делать ставки на исход рейдов, покупать эксклюзивные кадры из жизни «звёзд». Это целая индустрия развлечений, Алвин. Миллиарды кредитов крутятся вокруг тех, кто даже не подозревает, что их жизнь — товар.
— Миллионы людей? — спросил я.
— Да.
— И никто ничего не делает?
— Этот мир нам не принадледит. Пока.
Мы свернули в ещё один коридор. Здесь было светлее — под потолком горели длинные, чуть гудящие лампы. По стенам висели мониторы, с десятками мелькающих изображений: камеры наблюдения, графики, карты местности с движущимися точками. За одним из столов, врезанным прямо в стену, сидел человек в такой же тактической форме, как у Шторма, и быстро печатал на голографической клавиатуре.
— Босс? — он поднял голову, увидел меня, и его лицо расплылось в широкой, почти детской улыбке. — Мать моя женщина! Это правда он?
— Работай, Рихтер, — бросил Шторм, не сбавляя шага. — Следи за периметром.
Парень кивнул и уткнулся обратно в экраны.
— В виртуальной реальности, — продолжила Лира, — невозможно осознать, что существует настоящий мир. Перед погружением память стирают. Ты не помнишь, кто ты, где родился, кого любил. Ты просто чистый лист, и начинаешь жить по правилам Системы.
Шторм остановился у массивной гермодвери, приложил ладонь к сканеру. Механическая нога издала короткий, утвердительный сигнал, и дверь с шипением отъехала в сторону.
— Мы искали тебя всё это время, босс, — сказал он, пропуская нас в следующий коридор. — Пятнадцать гребаных лет. Твой след затерялся в общей массе, ты был просто одним из миллионов. Но совсем недавно…
— Потом случился патч «Абсолют», — перебила Лира, и я вздрогнул. Этот патч я помнил слишком хорошо.
Я вздрогнул.
Это название я помнил слишком хорошо.
— В подполье говорили о мощном глюке, который вывел из строя нескольких Валидаторов. Кто-то не играет, а ломает правила. Кто-то видит то, чего не видят другие. Зрители всполошились, а Они делали всё, чтобы вычислить эту ошибку и стереть. Навсегда…
— Это был ты, босс, — Шторм ткнул в меня пальцем. — Глюк. Твоя активность стала заметна даже в реальном мире. Мы засекли аномалию и начали копать. Лира угодила в Глюк-Таун и не могла выбраться, зато нашла там Гектора.
Шторм засмеялся.
Лира остановила кресло. Мы вышли в огромный зал — настоящий командный центр.
Несколько человек встали со своих мест.
В центре, на огромном экране, висела трёхмерная карта города, испещрённая сотнями движущихся точек — красных, синих, жёлтых.
— А потом ты нашёл меня, — тихо сказала Лира, и в её голосе впервые прозвучало что-то,
