глядя на идеальную, пульсирующую сферу.
Лира шагнула ко мне, схватила за грудки единственной рукой. В её глазах блестели слёзы.
— Я не дам тебе! Слышишь?! Мы пролезли через всё дерьмо этого мира не для того, чтобы ты сейчас…
— Чтобы что? — я мягко освободил её руку. — Чтобы я струсил? Чтобы в последний момент отступил, когда нашёл то, за чем шёл? Лира, посмотри на это, — я кивнул на сферу. — Оно идеально. А я — нет. И чтобы изменить идеальное, нужно внести в него несовершенство. Нужно стать его частью. Стать вирусом в идеальной машине.
Эландэр замер, и в его разноуровневых глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение.
— Ты хочешь… слиться с Ядром? Добровольно? Слабо себе это представляю….
— Я хочу дать Системе то, чего у неё никогда не было. — Я положил руку на шрам, туда, где под кожей пульсировал свет артефакта. — Ошибку, которая не стирается. Баг, который нельзя исправить. Сбой, который заставит её… думать. По-настоящему, а не по шаблону.
Платформа снова содрогнулась, на этот раз сильнее. Края площадки начали осыпаться в пропасть.
— У нас нет времени, — сказал я. — Уходите. Найдите способ выбраться. Спрячьтесь. А я…
— Нет! — Лира вцепилась в меня, и слёзы уже текли по её щекам, оставляя светящиеся полосы. — Я не брошу тебя! Не после всего!
— А у тебя нет выбора… — я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как дрожит её худое, израненное тело. — Иногда баги ломают Систему.
Я отстранился и кивнул Эландэру.
Эльф коротко кивнул в ответ. В его глазах не было слёз, но было что-то, чего я раньше не видел — человеческое, настоящее. Он взял Лиру за плечи и, не слушая её криков, потащил к краю платформы, где ещё держалась верёвка.
— Алвин! — её крик резанул по сердцу. — Алвин, не смей! Я тебя найду! В любой реальности, в любом мире, я…
Верёвка дёрнулась, и они исчезли за краем.
Я остался один.
Платформа рушилась. Я стоял перед сферой идеального света и чувствовал, как артефакт в руке пульсирует в унисон с сердцем. И в этом пульсе не было боли. Только… согласие.
— Ну что ж, — прошептал я, делая шаг вперёд. — Давай знакомиться. Я — Алвин. Самый глючный Архивариус в твоей базе данных. И я пришёл сломать твою идеальность.
Я коснулся Ядра. И мир обнулился.
Глава 27. Пробуждение
Обнаружена неклассифицированная ошибка.
Попытка удаления…
Ошибка удаления.
Ошибка.
Ошибка.
Ошибка.
Загрузка данных капсулы…
Свет.
Это было первое, что я ощутил.
Я попытался поднять руку. Она не поднялась. Тело не слушалось.
Паника пришла позже. Сначала — непонимание.
Где я? Что случилось? Последнее, что я помнил — свет Ядра, протянутая рука, вспышка… А потом пустота.
Я открыл глаза.
Надо мной был белый потолок. Идеально гладкий, без трещин, без пыли. По бокам — прозрачные стенки. Я лежал в капсуле.
Такие же капсулы стояли вдоль стен.
Сотни.
Ряды.
Ярусы.
И в каждой — неподвижное тело. С закрытыми глазами, в таких же облегающих светлых комбинезонах, как на мне.
Мой комбинезон был плотным, как вторая кожа, обтягивал каждую впадину, каждую косточку. Я попытался пошевелить пальцами — они дрогнули, но слабо, будто чужие. Ноги… я не чувствовал их. Совсем!
Они были тонкими, неестественно худыми, как палки, обтянутые тканью. Мышцы — отсутствовали. Я смотрел на свои бёдра и видел кости, обтянутые кожей.
В панике, я принялся сдергивать присоски с висков, вытащил длинную иглу из вены. Боль пришла только через секунду.
Я не заметил, как закричал…
Голова кружилась. Воспоминания накатывали обрывками: Глюк-Таун, Лира, Цитадель, Ядро.
Это был сон? Что за чертовщина?! Я зажмурился, пытаясь сосредоточиться, но мозг отказывался работать. Мысли путались, как мокрые нитки.
Я упёрся руками в края капсулы. Руки дрожали, но слушались чуть лучше ног.
Я перевалился через край. И рухнул на холодный пол. Настойщий.
Удар был слабым, почти неощутимым — тело весило, наверное, килограмм сорок, не больше.
Я лежал на полу, смотрел на свои руки. Они были бледными, неестественно тонкими, но — моими. Те же пальцы, те же костяшки.
Шрама не было. Только бледное пятно, как будто его никогда не существовало.
Сотни капсул молчали. Люди в них не шевелились. Может, они были мертвы? Или просто спали, как я только что?
Звук.
Где-то сбоку зашипела пневматика. Длинная стена, казавшаяся монолитной, отъехала в сторону.
В проход ворвались люди. Четверо. В тяжёлых защитных костюмах, с круглыми шлемами, закрывающими лица. В руках — массивные автоматы незнакомой конструкции.
Они увидели меня, распластанного на полу. Один что-то резко сказал — я не разобрал слов, голос был искажён динамиками. Двое подскочили, схватили меня под мышки, потащили обратно к капсуле.
— Нет! — получился только хрип.
Они уже почти засунули меня обратно, когда воздух разорвала очередь выстрелов.
Незнакомцы в защитных костюмах дёрнулись, двое упали, их ярко-алая, настоящая кровь брызнула на пол. Из того же прохода вбежали другие. Человек пять. Тоже в броне, но более лёгкой, с открытыми лицами, скрытыми под масками-балаклавами. У них было другое оружие — длинные, громоздкие винтовки с синими светодиодами.
Один из нападавших, невысокий, но очень быстрый, махнул рукой своим. Двое оттащили меня от капсулы, взвалили на плечи.
Меня тащили.
Я болтался на плечах, как мешок.
— Быстро! — раздался приглушённый, но отчётливый женский голос. — Уходим!
Меня тащили по белым, стерильным и бесконечным коридорам. Я видел только мелькание ламп, дверей с номерами, перекрестков. Мои спасители двигались слаженно, не произнося ни слова, лишь изредка обмениваясь жестами. Они не называли друг друга по именам. Вообще никак не идентифицировали себя.
— Кто вы? — прохрипел я. — Где я?!
Никто не ответил.
За поворотом грохнуло. Стена рядом с нами покрылась трещинами — за ними была погоня. Один из отряда, здоровенный детина с двумя огромными, похожими на мини-пушки стволами на плечевом каркасе, развернулся и дал длинную очередь. Грохот стоял невыносимый, уши заложило.
Он ухмыльнулся, как будто всё это — веселье.
— Бегите! Я их задержу. — рявкнул он.
Меня потащили дальше. Мы вылетели в широкий холл с огромным, бронированным окном в потолке. За ним было ночное небо — звёзды, луна, огни далёкого города. Настоящее…
Один из отряда достал баллончик, прыснул на стену густой, мгновенно застывающей пеной. Стена покрылась инеем, затрещала. Другой, мощный, с разбегу врезался в неё плечом, и кусок стены вывалился наружу, открывая провал в темноту.
В этот момент в проём влетел летательный аппарат. Небольшой, чёрный, с открытой кабиной, он завис в воздухе, словно огромный дрон. Спасители,
