Я немного подумала и кивнула.
– Можешь войти. На мелкие кусочки рубить не стану.
За дверью что-то заскрежетало. Раздался грохот, затем всё смолкло. Дверь тихонько приотворилась, и в щелочку опасливо втиснулся рыцарский нос.
– Порублю на крупные - добавила я и лязгнула клинком о спинку кровати.
Нос тут же исчез, и дверь захлопнулась.
– Ян входи! Она же шутит! - закричала Илорка.
– Могла бы и подыграть - уже почти беззлобно проворчала я. В самом деле, что это на меня нашло? Не станет же рыцарь фиалки в самом деле…
Дверь распахнулась и на пороге нарисовался ухмыляющийся Ян.
– Никогда не слышал, чтобы девушки так ругались!
Мерзкий феалсо разбудил меня как раз перед заходом солнца. Стоит ли говорить, что вечернее похмелье гораздо хуже утреннего? Порыв праведного гнева уже прошел, я успокоилась и даже пробурчала Яну свои извинения. Но возникла другая проблема. Во всем теле слабость и сонливость, однако заснуть никак не получается. Глаза упрямо открываются, несмотря на все мои усилия и заставляют таращиться на ворчаще - ворочающуюся на кровати Илорку. Ян скромненько устроился на полу и, напевая рыцарскую походную песенку, терпеливо раскладывает пасьянс старыми засаленными картами (и где только раздобыл?).
– М-м-м… туру-ту-ту… где же конь твой боевой? Ту-ту-ру-ру-ту-ту-ру… пояс верности стальной…
Я немного послушала эту белиберду и покачала головой.
– Этому вас в ордене учат, да?
Мычание прервалось на мгновенье. Рыцарь немного подумал и переложил карту из одного ряда в другой.
– Нет, в ордене поют другие песни… без слов.
– Как это так? - заинтересовалась я, подперев голову рукой и пытаясь разобрать, какой именно пасьянс он раскладывает.
– Ну… слово - это информация. Звук - это энергетика. Сочетание определенных звуков дает энергетический всплеск определенного характера и направления. Что, обычные люди - используют для разговоров, а маги - для активизации заклинаний.
– Ты хочешь сказать, что достаточно произнести определенный набор звуков, и у меня из… кармана вылетит птичка? - усомнилась я.
– Нет конечно - феалсо склонил голову набок и принялся изучать получившийся расклад - это было бы слишком просто. Заклинания сами по себе ничего не дают. Надо наполнить слова силой. А на это способны только маги.
– А что тогда за песни без слов вы поете? Вас тоже учат магии?
– Определенные комбинации звуков настраивают тело, разум и дух к восприятию грядущего. Мы пели перед тренировками, перед обедом, утром и вечером.
– Ну и как - помогает? - ухмыльнулась я.
– Угу - уклончиво ответил Ян.
– Вон ту Ведьму на Мага положи - подала голос Илора, сквозь опущенные веки наблюдавшая за рыцарем.
– А мне больше рыжая нравится - откликнулся Ян.
– А я думала ты хочешь, чтобы пасьянс получился - съехидничала магичка.
– Ну, если Рыцарь ляжет на Ведьму, то возможно, что пасьянс получится - подмигнул феалсо.
Магичка фыркнула и принялась хихикать, кокетливо поглядывая на него.
– А как же Дракон?
– Дракона устроит только Маг - с неожиданной грустью ответил феалсо, старательно избегая моего взгляда.
Я покривилась в улыбке. Шуточки да иносказания…
Язык мой совсем пересох, нёбо пылало огнем. Пересилив слабость в руках и ногах, я слезла с кровати и, охая, поплелась к двери.
– Арса, ты куда? - уточняюще вопросил Ян, по прежнему не отрываясь от карт.
– Найду что-нибудь вы… попить - поправилась я - иначе до утра не дотяну.
Трактир был пуст и тёмен. Упившиеся на радостях посетители смирно валялись под столами, придавая залу вид наступившего послепраздничного завтра, когда выпивки уже нет, еда съедена и посуда не вымыта, но вставать просто ужас до чего не хочется. Бедняга Олдей безучастно сидел на низеньком стульчике, за стойкой и пытался рассмотреть носок своего башмака. Возле него на полу валялся стакан. Не иначе как тоже хлебнул своего пойла. На стойке тоскливо мерцала кривобокая свечка, судя по всему только недавно зажженная.
– Олдей - шепотом позвала я - Олдей!
Ноль внимания… Я подошла поближе и слегка толкнула его в плечо. Бесполезно. Я на ощупь отыскала дверь и, стараясь не шуметь, пролезла на кухню. Там оказалось гораздо уютнее, чем в зале. Девица Энька похоже любила порядок. Стройными башнями высились чистые тарелки, кастрюли и сковородки аккуратно разложены на специальном столе. В печи слабо потрескивали дрова. Единственное, что омрачало картину - груда съестных отходов, валявшаяся недалеко от входа и издававшая не самый приятный запах. Я сморщила нос и принялась обследовать помещение, на предмет обнаружения хозяйки. В дальнем углу, за домотканой ширмочкой слышалось ровное и умиротворенное посапывание. Я подошла поближе.
– Энь… Энька - буркнула я, чувствуя, что мое горло вот-вот пойдет изнутри глубокими невосстановимыми трещинами. Сопенье прекратилось на мгновенье, затем снова продолжилось.
– Слышишь? - просипела я, нетерпеливо тыча кулаком ей в бок.
– Ну, Олдик… - промяучила девица не открывая глаз, потом ахнула и, взвизгнув, подскочила с лежанки.
– Что… что вам…?! - она испуганно уставилась на меня, стягивая края рубашки обеими руками.
– Тише ты! У тебя что-нибудь холодненькое есть?
– Чиво? - переполошено вскрикнула девица.
– Тише, я тебе говорю - терпеливо повторила я - попить что-нибудь есть?
– А… - закивала Энька - щас… щас… Ох, напугали вы меня…
Она быстро вскочила на ноги и, на ходу прибирая распущенные волосы, исчезла в небольшом чуланчике. Раздался скрип, стук и шлепанье босых ног по ступенькам. Наверное там вход в погреб. Я раздумчиво оглядела кухню. Ну ничего, чем можно было бы охладить… освежить… короче, что можно было выпить!
Снова шлепанье, стук захлопываемой крышки и Энька, мелко семеня босыми ногами, вынесла запотевший глиняный кувшин.
– Что это? - недоверчиво глянула я.
– Квас - шепотом ответила она, и осторожно поставила кувшин на стол.
Я огляделась, узрела местонахождение кружек и, подцепив парочку, придвинула к кувшину.
– Выпьешь со мной?
Энька молча наполнила обе кружки и с поклоном придвинула одну из них ко мне.
– Как тебя полностью зовут? - спросила я после продолжительного первого глотка. Заломило зубы, зато пожар внутри меня явственно пошел на убыль.
– Элинорой батюшка назвал, да только все Энькой да Энькой кличут.
– Расскажи мне… про Авера - попросила я, почему-то чувствуя смущение.
Девица просветлела лицом и заулыбалась.
