Когда он закончил и сполоснул руки в поданной Латейей чашке, она небрежным движением выставила поднос за порог, пояснила:
— Найдется кому убрать… Ты доволен?
— Весьма, — сказал Сварог, поглаживая живот.
Он с удовольствием закурил бы, но о сигаретах, увы, снова придется на какое-то время забыть — кто знает, как отнеслись бы Морские Бродяги к его милой привычке извлекать из воздуха табачные изделия и прикуривать от огонька на кончике пальца..
Латейя наблюдала за ним, склонив голову к плечу, вовсе не собираясь уходить. Чтобы поддержать светскую беседу — как-никак здешняя аристократка, потомственная — Сварог спросил:
— Тебе здесь не скучно?
Она пожала круглыми плечами с искренним удивлением:
— Как это мне может быть здесь скучно? Там, где мои предки жили много тысяч лет? Ну ты и скажешь, купец… Только здесь живут настоящие люди… и только здесь они выживут, когда вас, твердяков, снова сожрет какая-нибудь всеобщая напасть… А этого, между прочим, не так уж долго ждать. Есть масса неопровержимых признаков того, что дело снова движется к Великой Катастрофе… Вас всех сметет, а мы выживем. На твоем месте я не спешила бы в Темайр, а устраивала свою жизнь иначе.
— Это как?
— Оставшись там, где только и живут настоящие люди… которые к тому же станут единственными спасшимися.
— Благодарствуйте, красавица, — сказал Сварог. — Не тянет что-то. На суше гораздо интереснее.
— Глупости.
— Ты же там никогда не была.
— Ну и что? — вновь пожала она плечами с нешуточным упрямством в нежном голоске. — Когда за спиной многотысячелетний опыт…
Сварог промолчал. Ну да, разумеется — запад есть запад, восток есть восток, и вместе им не сойтись… Ты ее не переубедишь, и пытаться нечего. Традиции, браток, понимать надо, многотысячелетний опыт — вещь внушительная.
— Я прекрасно знаю, что у вас там масса интересного, — протянула Латейя с непонятной интонацией. — Мы не такие уж дикари, как ты, должно быть, думаешь. У нас, между прочим, достаточно книг. Ты о иных и не слыхивал, если вообще умеешь читать…
— Умею, хотя тебя это, быть может, и удивит, — сказал Сварог. — Купец обычно умеет и читать, и писать, и даже арифметические действия производить в уме, если ты понимаешь, о чем я…
— Понимаю. И тоже умею. Так вот, книги у нас есть. И, кроме этого, мы ведь часто общаемся с твердяками. Они столько рассказывают… Ты прав, у вас и в самом деле масса интересного. Я даже слышала, что у вас там во множестве водятся такие мужчины, которые друг другу в зад вставляют то, что, по моему глубокому убеждению, следует исключительно девушке между ног вставлять…
Сварог внимательно посмотрел на нее. Она слегка улыбалась с совершенно безмятежным и невинным видом.
— Тебе не кажется, что подобные повороты разговора…
Она преспокойно сказала:
— Я просто хочу знать: ты, случаем, не из таких, про кого я только что говорила?
— Вот уж ничего подобного! — чуть ли не рявкнул Сварог.
— Это просто великолепно, купец Паколет Карах, — протянула Латейя и одним гибким движением, с тихим шуршанием стянула через голову платье, под которым ничего более не имелось. — Я очень рада, что не пришлось в тебе разочароваться… Ну, что ты сидишь? Неужели тебе надо объяснять, что мужчина должен вытворять с девушкой, которая перед ним решительно разделась?
Она преспокойно вытянулась на циновке, положила руку под голову и улыбнулась Сварогу с таким видом, словно они стояли в большом зале королевского дворца, ведя светскую беседу.
«Ловушка? — лихорадочно промелькнуло у него в голове. — Или именно так у них полагается?»
— А твой батюшка не оторвет мне голову? — спросил он невозмутимо.
— И не подумает. У нас свои обычаи. Слишком долго тебе объяснять, может быть, обойдемся без этого? Могу тебя заверить, я уже знакома с этой штукой, что сейчас буравит тебе портки… Сам убедишься.
— Черт знает что… — сказал он искренне, пребывая в тягостном раздумье.
— Не «черт знает что», а девушка, которая хочет, чтобы ее разложили со всем усердием, — с ангельским выражением лица поправила очаровательная аристократка. — Мне здесь, конечно, не скучно, однако, скажу тебе по секрету, купец Паколет Карах, иногда надоедает видеть одни и те же лица, слышать одни и те же слова. Есть в нашей жизни этот маленький недочет… а впрочем, и его при некоторой настойчивости можно преодолеть, как-никак, кроме нас, на Таларе пока что живут и другие… Ну, сбрасывай быстренько одежду, пока у тебя штаны не лопнули. Говорят, вы, твердяки, такие выдумщики… Постарайся со мной проделать что-нибудь такое, до чего у нас не додумались. Хотя я и на знакомое согласна, лишь бы с должным прилежанием… Ну?
Глава вторая
Главный персонаж церемонии
Стоя у плетеного борта, Сварог наблюдал за странными передвижениями, которые выполняли все до единого плоты: искусно маневрируя, они старались образовать круг, с полдюжины уже выстроили дугу, носом к корме, перебрасывали друг другу веревки, соединяя свои немудрящие суда в единое целое.
А впрочем, гораздо интереснее было то, что виднелось вдали, слева, примерно на полуночном восходе: там что-то темнело у горизонта, и очертания эти ничуть не изменились за все долгое время, что Сварог проторчал у борта. Темная полоска, словно бы окрашенная сверху зеленым, весьма походила на желанную сушу.
Воровато покосившись на старшину, Сварог притворился, будто вовсе туда и не смотрит, а всецело поглощен маневрами жангады. В душе у него присутствовала некая неловкость — как и подобает хоть самую капельку совестливому мужику, стоящему рядом с дружески расположенному к нему папашей, с чьей доченькой этот мужик провел три ночи подряд… То, что инициатором всякий раз выступала сама доченька, мало что меняет. Все равно чуточку неудобно. Папаня как-никак — и, что характерно, ни в коем случае не будущий тесть…
В общем и целом, Сварог был вполне доволен своей здешней жизнью. Относились к нему с подчеркнутым радушием, работать не заставляли, кормили и поили по высшему разряду, да вдобавок каждый вечер, едва солнце спустится в море, заявлялась очаровательная Латейя и отдавалась ему со всем пылом. Сварог откровенно наслаждался нежданным отдыхом.
Все происходившее, однако, навевало на него некоторую грусть. С первой ночи стало ясно, что красавица доченька добивается дитяти — каковой задачи, вполне возможно, уже и достигла. Однако Сварогу было чуточку не по себе при мысли о том, что его дитя проведет всю сознательную жизнь на этом зыбком плоту, болтаясь по морям в компании этих реликтов. Но что поделать? Приходилось подчиняться.
Скверно было еще, что Латейя, что ни ночь, заводила разговор на извечную женскую тему — мол, неплохо было бы в самом скором времени честным пирком да за свадебку… То назойливо стращала грядущей в самом скором времени катастрофой планетарного масштаба, после которой уцелеют одни Морские Бродяги, то недвусмысленно пыталась прельстить прозрачными намеками о нешуточных кладах, которые накопили ее предки и приумножил папенька. К первому Сварог относился не очень серьезно, а второму вполне верил — но в любом случае не собирался гробить свою молодую жизнь так, как от него требовали. Пустил в ход все свое дипломатическое искусство, отговаривался некими традициями своего рода, настойчиво требовавшими жить и умирать исключительно на суше, а в море выходить лишь при неотложной надобности.
До сих пор как-то обходилось, серьезной ссоры ни разу не произошло, всегда оставалась граница, которую Латейя не переступала. Выслушав очередную порцию Свароговых отговорок, скорбно вздыхала и недвусмысленно прилаживалась под бочок.
— Инбер Колбта, — сказал вдруг старшина.
— Что? — встрепенулся Сварог.
— Вон там, — старшина показал на темно-зеленую полоску суши. — Полуночная оконечность.
— Мы туда будем заходить?
— Нет необходимости. Я же говорил, что мы идем прямиком к Темайру.
— А вот это все что означает? — Сварог обвел рукой горизонт.
