сына, игравшего на полу. Она так любила его! Вся ее жизнь сошлась на нем. Она так нянчилась с ним, что Марка Кристина порой только качала головой.
— Такое воспитание не принесет пользы ни тебе, ни ему, — сказала она.
— Да, но он такой чудесный! — оправдывалась Анетта.
— В самом, деле. Как жаль, что Микаел не видел его все эти годы.
Она протянула руки к маленькому проказнику, и тот сразу же подошел к ней. Доминику было теперь почти четыре года. «Господи, как летит время… — испуганно подумала Марка Кристина. — Ведь совсем недавно уехал Габриэл, и я стояла здесь и говорила ему о том, что Микаел отсутствует уже четыре года. И вот… Теперь его сыну исполняется четыре года!»
Анетта с ревностью смотрела, как ее малыш обнимает тетю Марку.
— Микаел? — без всякого выражения произнесла Анетта, словно пытаясь что-то вспомнить, — Да, конечно… Но он больше похож на меня, не так ли?
— Я бы этого не сказала, — не спеша произнесла Марка Кристина. — В нем больше от отца, а еще больше — от деда, Тарье. Хотя цвета твои. Но глаза, Анетта! Откуда у него такие глаза? Вы с Микаелом оба темноглазые, а малютка Доминик…
Она замолчала. Обе женщины с изумлением и беспокойством смотрели на маленького карапуза.
— Что скажет на это Микаел? — озабоченно произнесла Марка Кристина.
Но еще больше озадачивала ее другая черта, замеченная ею у ребенка. Впервые обнаружив у него эту специфическую черту, она неоднократно пыталась проверить, так ли это. И каждый раз это подтверждалось. Она не думала, что Анетта что-либо замечает. Анетта была слепа ко всему, за исключением того, что мальчик был хорош собой и что с ним так чудесно можно было играть.
Марка Кристина задумалась. «Подойди к окну, — думала она, — и возьми мою игольницу, которую я оставила на подоконнике».
Доминик взглянул на нее своими удивительно ясными глазами, встал с пола и направился к окну. Принялся шарить руками по подоконнику.
«Игольница, — думала Марка Кристина. — Нет, не здесь. Да, вот она!»
Он тут же подошел к ней и протянул ей игольницу. Она ласково поблагодарила его.
— Сообразительный мальчик, — сказала Анетта. — Ты в самом деле видел, что тетя Марка положила туда свою игольницу? Какой ты умница!
«О, ты ничего не знаешь, — подумала Марка Кристина. — Ты невежественная, ни о чем не подозревающая обычная девушка. Неужели это я… передала ему свои мысли? Разве я ведьма?»
Нет, она знала, что она совершенно обычный человек. Просто она случайно обнаружила, что Доминик не был обычным.
Что сказал бы на это Микаел?
Мысль об одинокой, одетой в черное женщине не покидала Микаела. Если здесь живут люди, не нуждаются ли они в помощи? На следующий день он был свободен и снова пошел туда.
Поля были покрыты снегом. Единственными следами на снегу были следы его собственных сапог.
Двор был окружен парком, за каменным забором росли стройные березы. Еще издалека он стал высматривать эту женщину, но веранда на верхнем этаже была пуста.
Он не мог понять своих чувств: облегчение это было или разочарование. Может быть, все это было лишь сновиденьем?
Он остановился, как обычно, возле ворот. На этот раз на снегу был след. Тонкий, петляющий след между воротами и домом.
След животного. Кота или… Нет, кошек здесь не было. Лиса? Следы были слишком круглые и маленькие. Лисы же оставляют длинные следы когтей. И лисы так не петляют. Лиса идет прямо, почти по одной линии, словно на двух ногах.
Это были следы какого-то панического бегства. Словно их оставил какой-то пьяница.
Следы вели из дома к воротам и терялись в кустах у калитки.
Женщины на веранде не было. День был пасмурным, серые, снежные тучи низко нависали над холмом. В воздухе пахло снегом.
До его слуха доносилось слабое всхлипывание. Он слышал это совершенно отчетливо.
Микаел осмотрел кусты. Оттуда испуганно и неуверенно вылез маленький щенок, которому было не больше месяца. Он уныло поджал хвост, и вид у него был такой, словно он ожидал побоев, но все-таки не мог не искать людей.
Сев на корточки, Микаел ласково заговорил со щенком. Как большинство потомков Силье, он любил животных, а этому маленькому бедолаге так не хватало любви.
Спустя некоторое время, щенок подполз поближе. Микаел не мог определить, какой он был породы, но точно знал, что это не дворняга. Собака была благородных кровей, это видно было по ее сложению.
Микаел пожалел, что не взял с собой еды.
— Иди ко мне, — сказал он по-шведски, но это не возымело действия, — иди ко мне, дружок, я не опасен!
Все собаки понимают интонацию, и щенок лег на спину, всем своим видом демонстрируя подчинение. Микаел взял на руки маленькое существо, приложил одну ладонь к четырем замерзшим лапам и стал ласково говорить с ним. Тело собаки периодически сводила судорога.
— Ты слишком много гулял, — тихо сказал Микаел. — Ты ведь такой маленький и совсем отощал, у тебя все ребра торчат. Собаке нельзя так долго голодать, собака должна быть здоровой, упитанной, сытой.
Он снова взглянул на дом. Ему пришла в голову мысль: теперь у него есть прекрасный повод, чтобы войти в него.
Он не знал, что за ним наблюдают. Три пары глаз следили за ним, когда он шел по снегу.
— Чертов щенок, — сказал человек по-немецки. — Как ему удалось сбежать? Я-то думал, что вы свернули ему шею. А теперь сюда идет этот шведский солдат! Что нам делать?
Женский голос ответил:
— А почему бы не воспользоваться этим? Он может рассказать, какие планы у шведского короля. А мы передадим это русским, и те позволят нам остаться здесь.
— Прекрасно! Нам в самом деле будет очень кстати этот дом, со всем его великолепием. Мне уже надоело ходить в бедных родственниках!
— Надоело подчиняться всяким господам, — кивнула его жена и повернулась к дочери: — Биргитта, ты возьмешь этого шведа на себя. Выуди из него все о планах шведов относительно Польши, об их укреплениях в Ливландии и об их отношениях с царем, которые вряд ли очень хороши!
Дочь кивнула:
— Можете положиться на меня!
Микаел подошел к двери. На снегу следов не было, если не считать маленьких, беспомощных щенячьих следов. Он прижал дрожащего щенка к себе, с удивлением обнаружив на его хрупком теле следы побоев.
Собачьи следы вели не от главного входа, а со двора, расположенного за домом. Но Микаел решил сначала постучать в дом.
Стук в дверь эхом отозвался в просторном помещении. Справа от
